Каким был французский цыган Алеша Дмитриевич, носитель забытой ресторанной культуры, рассказала мне его вдова, Тереза Дмитриевич, которая до сих пор живет в Париже. Это ее первое интервью российской прессе.

Лучший способ остаться в народной памяти — жениться на женщине много моложе себя. Цыган маленького роста, щуплой комплекции Алеша Дмитриевич женился на ясноглазой светловолосой нормандке Терезе, которая была моложе его на 33 года. Сейчас ей 74, но она все время смеется, легкая в общении и в французскую речь время от времени вплетает незнакомые мне словечки.

— Это по-цыгански, — смеется Тереза.

— Вы говорите по-цыгански? Освоили такой сложный язык?

— Говорю, потому что в доме мы все говорили по-цыгански: Алеша, его сестра Валя и я, но я — хуже других. Алеша вообще все воспринимал на слух, он часто смешивал французские и цыганские слова. Вот, например, «дорога» — по-французски «рут», а он говорил «дрог». Примерно 65 процентов слов у нас в доме шло по-цыгански.

Одинокий мужчина плох для работы

— Интересно, как вы познакомились? Ведь такая разница в возрасте....

— Это так смешно (снова смеется) — на небесах познакомились. Он работал вместе с сестрой Валей в Лондоне: она пела, а он играл на гитаре. Он вообще был великолепный гитарист. А я в Лондоне изучала английский язык. И вот в самолете — он летел в Париж — я оказалась рядом с сестрой Алеши и ее дочерью. Мы болтали, смеялись, и она вдруг сказала: «О, ты как раз для моего брата создана». А брата я не видела, он сидел отдельно, где-то в первых рядах самолета. Не знаю, почему она так сказала. Может быть, потому, что в то время Алеша был один многие годы, а одинокий мужчина плох для работы. Так считала его сестра.

— Но обычно цыгане женятся только на цыганках.

— Дмитриевичи — это была другая цыганская каста, не таборная, и для них это не было нормой. Только вот старший брат женился на цыганке в начале 20-х годов, а Иван (тот самый, что написал знаменитое «Эмигрантское танго») женат был на русской. И Алеша до меня тоже был женат на русской, а потом женился вот на француженке, то есть на мне. Но он всегда хотел быть похороненным только в русской земле.

— Я ошибаюсь: разве не во Франции он похоронен?

— Не ошибаетесь.

	Аркадий Ваксберг, Тереза Дмитриевич и Шота Чиковани.

Братишка Юл

— Их клан во времена Александра II был назван Дмитриевичами. Именно в это время они получили награду за свое пение и звание барона.

— Выходит, Алеша Дмитриевич был барон?

— Да, он был в их роду последним бароном, потому что у нас нет сына. Бог детей нам с Алешей не дал.

— Звание барона давало семье какие-то привилегии?

— Отец Алеши, первым получивший это звание, был вторым гитаристом у Николая II. Не могу сказать ничего о привилегиях, кроме того, что семья всегда хорошо жила. А я знала, что вышла замуж за великого мужчину, несмотря на то что он маленького роста. Для русской истории это был большой человек.

Маленькое отступление. В 70-е годы Алеша Дмитриевич работал в ресторане «Распутин» (с ударением на последний слог) на улице Боссано, рядом с Елисейскими Полями. Его держала известная в Париже мадам Мартини, которая делала в «Распутине» ставку на цыган. Алешу приходили слушать французские звезды, мало что понимавшие в том, о чем он пел по-русски. Но, как рассказывают очевидцы, энергия пения, манера, голос этого маленького цыгана буквально завораживали. Ну а уж когда в Париж стали приезжать советские, то они специально шли на Дмитриевича. Шемякин, Высоцкий почитали за честь назвать себя его другом. Советские счастливчики, вырвавшиеся за бугор, собирались в доме художника Зеленина, куда петь специально приглашали Дмитриевича. И тот с удовольствием приходил.

— Алеша знал очень многих, а его знали все, потому что он был очень знаменит. Из ваших знал Высоцкого, водил дружбу с музыкантами ансамбля Красной армии и знал танцоров из ансамбля Моисеева.

— Известно, что он часто выступал вместе с Юлом Бриннером, знаменитым американским киноактером.

— А вы знаете, что они были родственники? Да-да, их матери — двоюродные сестры, и Юл говорил во всех интервью: «Алешка — мой братишка». Но Юл в какой-то момент начал это скрывать, и я даже знаю почему. Дело в том, что его третья жена, итальянка, не любила цыган. Они вместе с Юлом пели, даже диск записали, который вышел в Англии. И они на нем хорошо заработали. Но в последние годы Алеша с братом совсем не виделись: жена препятствовала.

— Тереза, а Алеша вам пел?

— Можно сказать, что пел, потому что дома каждый день репетировал. Я хорошо помню романс «Я вас любил». Смешно сказать, но он не любил этого романса, считал, что мелодия неподходящая к словам, хотел даже написать новую. А еще однажды, когда я разозлилась на него (это редко случалось), он написал песню про Терезу, то есть про меня. Но она не сохранилась, мы ее не записали: я поленилась, а Алеша... Он же не умел писать и читать.

— Что? Простите, а как же он учил песни?

— На слух, все на слух. Не читал, не писал. Все запоминал наизусть. Он очень любил романсы «Только ночь» и «Что делает сердце», очень старые, XIX века, мелодию последнего написал его отец.

Все у нас держалось на смысле семьи и боге

— Голос у него, насколько я могу судить по дискам, своеобразный, энергетически манкий. Но каким он был сам?

— Он был свободный как ветер. «Я свободный человек», — говорил он журналистам, и те делали большие глаза, потому что рядом с ним стояла я. «А кто эта дама сзади вас?» Он смотрел на меня и впроброс так, небрежно: «Моя жена». Вот это чисто цыганское, мужское. Жена — значит дом, а мужчина — человек, который всем руководит.

— Сурово обращался с женщинами, диктатор?

— Да-да, это правда. Это старая закваска. Но дело в том, что мой отец (он не цыган, чистокровный француз) тоже был очень строгий. Поэтому я не чувствовала разницы.

— Извините, надеюсь, он вас не бил?

— Никогда! Никогда! И его отец тоже руку не поднимал на мать. Мать звали Евгенией, она была большая женщина и руководила семьей. А мужчины в их семье тоже руководили, но только вне семьи. То есть на людях.

— Можно ли утверждать, что вы, француженка, хорошо себя чувствовали среди цыган?

— Да, абсолютно, потому что все у нас держалось на смысле семьи и боге. Алеша был очень верующим человеком.

— И вас нисколько не смущала репутация, которая сопровождает эту нацию, — воры?

— Я сейчас что-то вам скажу. Однажды мы возвращались из путешествия, проезжали мимо деревни, и Алеша сказал мне: «Давай украдем курицу». И рассказал мне, как они с друзьями воровали кур, правда, потом приглашали фермеров, у которых воровали, и пели им. На самом деле Дмитриевичи испокон века лудили кастрюли, бронзу — это было их занятие — и хорошо зарабатывали. Естественно, танцевали и пели. Ведь аристократы в России очень любили цыган, и офицеры тоже. Валя, сестра Алеши, часто вспоминала: «Родители ходили к графу Толстому петь. Он всегда нам говорил: «Вы можете оставаться у меня сколько хотите».

— Чему вы научились у цыган. Они вам гадали?

— Я видела много раз, как Алеша по пульсу мог определить, кого ждет женщина — мальчика или девочку. А насчет гадания так скажу, как мне объясняли цыгане. Они говорили: «Мы берем руку, а все время смотрим в глаза. Есть жесты, которые всегда говорят о том, что у вас есть доверие». Они умеют это считывать, цыгане хорошие психологи. Я многому научилась у цыган. Например, быть свободной. Один раз в году, в июле, мы брали с Алешей машину и уезжали путешествовать. Валя родилась в 1905 году, а Алеша — в 1914-м. Они много путешествовали по России. В 1922 году они уехали из России через Владивосток в Китай, на острова Индонезии, Малайзии. Жили в Румынии и, наконец, осели в Париже.

И знаете, иногда мы останавливались в полночь на дороге, спали в машине. И вот он всегда чувствовал, точно по запаху, есть поблизости опасность или нет. Я не знаю, как он это делал, просто говорил: «Лучше уедем отсюда, здесь нечисто».

— Он работал только в ресторанах?

— Он пел в «Распутине», ресторан простирался на два этажа вглубь. Люди курили сигары, пили и не слушали внимательно то, что поют артисты. И поэтому Алеша очень часто не пел, например, романс «Гори, гори, моя звезда», а напевал абракадабру: «Гри-гри-гри». А люди ели, пили, аплодировали — им важен был амбьянс, то есть атмосфера.

К счастью, пришла вторая волна эмиграции, и вот тогда у Алеши случился праздник — появились концерты, его стали приглашать в богатые дома. И вот здесь платили намного лучше, чем в ресторане. Работа в ресторане начиналась в половине одиннадцатого вечера, а домой Алеша возвращался в три часа ночи.

— Но он же артист, хоть и ресторанный. Его не угнетала эта поденщина?

— Не то чтобы угнетала, и нельзя сказать, что он ненавидел ее. Говорил мне, что это индустрия, а значит, надо терпеть. И еще говорил: «Если бы я был французом, я бы был более популярен, чем Билли Холидей». Сначала он только аккомпанировал любимой сестре, и только после ее смерти у него, можно сказать, началась сольная карьера.

— А вы сами никогда не пробовали петь?

— Однажды я заикнулась, что хочу попробовать, но он отрезал: «Моя жена никогда не будет петь и танцевать». Это чисто цыганское заявление. Так что я всю жизнь проработала на французских железных дорогах архивистом. Я работала днем, а Алеша ночью. Он работал до 85-го года, можно сказать, до самой смерти. За месяц до его кончины врач предупредил Алешу, что не надо петь, совсем плохо с легкими. Даже если бы он не курил, он все равно в ресторанах вдыхал этот ужасный дым, от этого, думаю, и заболел.

Я расскажу вам его последний день жизни. Я помню его отчетливо. Я чувствовала, что он уходит. 12 января он вернулся домой и сказал, что больше не пойдет петь. А 21 января он не смог дышать и задохнулся. В последний момент, задыхаясь, улыбнулся и произнес: «Мама». Он как бы увидел свою мать. Когда я рассказала это его племяннице, дочери Вали, та сказала: «Алеша нашел всю свою семью. Сейчас они будут праздновать».

Он лежит на Сен-Женевьев-де-Буа. На русском кладбище, рядом с могилами кадетов. Ведь он всегда очень много пел для русских офицеров.

— Восемнадцать лет, что вы прожили вместе с Алешей Дмитриевичем, прошли среди цыган. Как вы относитесь к идее Николя Саркози: депортировать цыган с территории Франции?

— Я не знала и не знаю этой проблемы. Среди любой нации всегда были люди, которые плохо уживались с властями. У Дмитриевичей таких проблем не было никогда — ни в России, ни во Франции. Мне кажется, что это касается только людей, которые не умеют себя вести в обществе. Алеша — русский цыган.

Источник: _http://www.mk.ru/culture/interview/2011/09/16/624321-tsyiganskiy-baron-frantsuzskogo-razliva.html
© Московский Комсомолец № 25748 от 17 сентября 2011 г.
© Материал: Марина Райкина

Примечание редакции Шансон - Портала: Правильная фамилия Алеши - Димитриевич. Мы не стали корректировать и оставили текст в оригинале.