Поделиться в социальных сетях

19 Oct 2009
   Ещё до появления в моей жизни первого магнитофона, которые, кстати сказать, в то время были большим дефицитом, я начал интересоваться музыкой. Слушал взахлёб, что придётся, где придётся и у кого придётся. Пожалуй, исключением была классическая музыка, до которой я «дорос» уже спустя многие годы, поняв одну вещь: классику невозможно воспринимать посредством звукопередающей аппаратуры, её нужно слушать только в натуре.
   А в то время на слуху были «Deep Purple», «Smokie», «ABBA», «Boney M» и многие другие. Но это было трудно достать. Катушки переписывались много раз, качества эти записи оставляли желать лучшего. Но моё поколение в то время было довольно и этим, пользуясь для самоуспокоения бесшабашной пословицей «На безрыбье и краковская колбаса - селёдка». Лучшего всё равно взять-то было негде. Относительно отечественной, или как раньше было принято её называть «советской», эстрады, проблем вообще не существовало. Телевидение и радио было достаточно насыщено программами типа «В рабочий полдень» и «Утренняя почта». Там уж крутили и «Самоцветов», и Пьеху, и Льва Лещенко.
   Но особенно нравились мне одесские, ресторанные, приблатнённые песни. Песни, которые пела в те времена запретная для советского человека русскоязычная эмиграция. Помню, что один из моих одноклассников, парень, тянувшийся к музыке, умевший играть на нескольких инструментах, окончивший к тому времени музыкальную школу, постоянно ходил и напевал песни «Как-то по проспекту с Манькой я гулял…», «А подо мной глубина…», «Увяли розы» и странную песню «Поспели вишни в саду у дяди Вани». С этих самых вишен, поспевших в саду у дяди Вани, и начался мой путь как коллекционера этих песен.
   Когда у меня уже был магнитофон, было записано множество песен и исполнителей. Я писал всё подряд, что хотя бы отдалённо касалось одесской и ресторанной тематики. Но одну запись я разыскивал безуспешно – «Поспели вишни в саду у дяди Вани»! Упоительная страсть поиска, знакомая только коллекционерам. Нашёл я её, нашёл! Да вот только не в том исполнении, в котором услышал впервые. В той, услышанной записи у старшего брата этого самого музыкально-продвинутого паренька, было своеобразное звучание, свой шарм, какая-то отличительная особенность игры клавишника. В той записи органист со своим инструментом был безусловным лидером, определявшим манеру игры всего ансамбля. Все песни были завязаны именно на игру органиста, и создавалось впечатление, что если бы клавишник прекратил играть, то вся команда, состоявшая из бас-гитары, ритм-гитары и ударных, немедленно бы развалилась! Во всяком случае, так мне тогда казалось.
   Наконец-таки у своего брата я отыскал эту запись, катушку, подписанную «Магаданцы». В последствии моя коллекция много раз претерпевала какие-то изменения, но записи «Магаданцев» в ней были всегда.
   Хочу заметить, что в процессе поиска мне попадалось много исполнителей, пытавшихся играть в стиле «Магаданцев» - это были и отдельные певцы, и различные, возможно, ресторанные музыкальные коллективы. Самой известной является запись Аркадия Северного с ансамблем «Крёстные Отцы». Там даже говорится о том, что музыкальное сопровождение – «Магаданцы». Естественно, это была очередная хохма неунывающего и щедрого на всякие выдумки и романтические байки Аркадия Северного. Такая выдумка могла ввести в заблуждение человека довольно далёкого от музыки, или же давала повод думать о том, что некие «Магаданцы» - состав музыкантов сессионных. Но в таком случае, мои выводы относительно своеобразной манеры игры, создании собственного неповторимого музыкального рисунка органистом в настоящих «Магаданцах» только утвердились.
   Спустя несколько лет появилась знаменитая запись Аркадия Северного с ансамблем «Встреча». И при прослушивании я с удивлением обнаружил знакомую манеру игры клавишника и голос исполнителя нескольких песен, слышанный мною у «Магаданцев»! Сейчас не помню уже как, но стало известно и имя этого исполнителя, органиста Анатолия Мезенцева. Имя, ставшее легендарным в среде коллекционеров для многих поколений поклонников, не благодаря рядовому участию в записи «Магаданцев» и «Встречи», а именно как вдохновителю, создателю, виртуозному и талантливому Музыканту – как лидеру этих двух коллективов. Более того, несомненно, Анатолий Мезенцев и ансамбль ресторана «Магадан» первыми записались с песнями ресторанной программы на плёнку, чем и показали пример многим, следующим за ними. Это потом уже были «Воркутинцы», «Колымчане» и многие другие. А первыми всё ж-таки были музыканты вокально-инструментального ансамбля ресторана «Магадан» под управлением Анатолия Мезенцева.
 
Анатолий Мезенцев


   Проходило время, я по-прежнему занимался собиранием собственной музыкальной коллекции. Появлялось различное множество исполнителей, среди которых были однодневки, и были очень интересные личности, прочно утвердившиеся в любимом мной жанре и занявшие достойные места в многочисленных коллекциях любителей и профессионалов. Потом, всем известно, грянула придурковатая перестройка, напрочь сломавшая судьбы народов и стран. В круговерти этого смутного времени, зазвучало всё больше и больше голосов исполнителей, пытавшихся работать в т.н. «русском шансоне». Отдельным направлением явилась нам музыка эмиграции третьей волны. Исполнителей, чей творческий потенциал в полной мере раскрылся вдали от отечества. Не назвать эти имена здесь я не могу, потому что они составляют некую веху в истории развития современной эмигрантской песни с Брайтон-бич – это Вилен Токарев, Анатолий Могилевский, Михаил Гулько, Михаил Шуфутинский, Григорий Димант, Любовь Успенская. Есть и другие, но эти – фундамент. Проявились и имена моих соотечественников, живущих и сейчас в России, которые не уступали маститым эмигрантам в плане подачи песен этой направленности: Анатолий Полотно, Андрей Никольский, Николай Тюханов. А вот потребность коллекционера в записях старых исполнителей, запрещённых раньше советской цензурой, была всегда. И вот уже с экрана телевизора мы можем увидеть вживую выступления легендарных Братьев Жемчужных, а в музыкальном магазинчике можно приобрести без всякой оглядки диск Кости Беляева. Выходят компакт-диски Аркадия Северного и Владимира Шандрикова. На сайтах Интернета появляются интервью со звукооператорами, записавших подпольно в советское время Аркадия Северного и Владимира Сорокина. Издаются журналы, посвящённые Жанру.
   Но вот только нигде не найти имени замечательного музыканта Анатолия Мезенцева. Обошли стороной это имя газетные полосы и радиопрограммы, посвященные исполнителям Жанра, звукозаписывающие студии в большинстве своём сконцентрированные на получения барышей от издания «шедевров» новоявленных «легенд русского шансона», издают 70% продукции, от которой лично у меня возникает желание оградиться от самой принадлежности тому жанру, который эти самые издатели и называют «русским шансоном». На сайтах Всемирной Паутины нет никакой достоверной информации об ансамбле ресторана «Магадан» и о его руководителе Анатолии Мезенцеве, более того, и недостоверной информации - там сущие крохи…
   И вот появляется книга Михаила Шелега «Аркадий Северный. Грани жизни». И в этой книге я нахожу следующие строки:
   «Появление на свет знаменитых тихорецких концертов тоже характеризует Северного как человека, легкого на подъем, принимавшего любые приглашения, связанные с записью песен. Знакомый Маклакова Леонид Павлов - любитель качественных записей и хорошей аппаратуры - жил и работал в семидесятые годы в Магадане, где сдружился с первоклассным музыкантом и аранжировщиком, руководителем оркестра ресторана «Магадан» Анатолием Мезенцевым. Мезенцев в те годы занимался тем, что набирал на Большой земле музыкантов и певцов в магаданские рестораны. В разные годы у него работали Шуфутинский, Гулько, Могилевский и другие. Магнитофонный альбом блатных песен в исполнении Михаила Шуфутинского в сопровождении ансамбля «Встреча» и Анатолия Мезенцева (клавишные) уже тогда ходил по стране, подарив вторую молодость песне «Поспели вишни в саду у дяди Вани...». Вскоре судьба разбросала всех по беду свету: Павлов уехал в Ленинград, Мезенцев, заработав на Крайнем Севере кругленькую сумму, вернулся в свой родной город Тихорецк, Шуфутинский эмигрировал в Америку. Так вот, Леонид Павлов и предложил однажды Мезенцеву пригласить Северного в Тихорецк для записи альбома. Через Маклакова разыскали Аркадия, и тот с радостью принял предложение. Вот почему концерт, записанный в Тихорецке в 1978 году, называют «А. Северный, магаданцы и анс. "Встреча". По сути, «магаданцем» мог называться только Анатолий Мезенцев, остальные же музыканты были местные. Из записанных песен скомпоновали несколько альбомов, и теперь они ходят по стране под разными названиями и разными датами».
   Позволю высказать немного своего недоумения по поводу написанных Шелегом строк. Лично я ни разу не встречал нигде записей Шуфутинского в сопровождении ансамбля «Встреча»! Более того, имеются явные несоответствия: в Магадане не существовало никакого ансамбля «Встреча»! «Встреча» - это коллектив, аккомпанировавший Северному в Тихорецке, т.е. никакого отношения к Магадану не имеющий. На записи «Магаданцев» нет голоса Шуфутинского! И самое главное: я хорошо знаком с работой музыкальных коллективов ресторанов тех лет, а именно, период конца 70-х до начала второй половины 80-х годов. Состав был классическим: ритм-гитара, бас-гитара, орган и ударные. Зачем два клавишника в одном ресторанном коллективе?! Михаил Захарович Шуфутинский довольно подробно описывает свою жизнь в Магадане в своей книге. Там нет ни слова о Мезенцеве, о якобы сделанной записи, мельком упоминается ресторан «Магадан». Если бы было что-нибудь подобное, думаю, Шуфутинский обязательно упомянул бы об этом. А «Встреча» - это вообще тихорецкий ансамбль, позже, кстати, так нигде больше и не проявившийся.
   Немного ниже я вернусь ещё к имени Леонида Павлова. Вернусь так же и к ещё двум несомненным несоответствиям, а именно: насчёт «дарения второй молодости песне «Поспели вишни…» и фразы о том, что «По сути, «магаданцем» мог называться только Анатолий Мезенцев, остальные же музыканты были местные», не заостряя внимания на неточность даты записи, указанной Шелегом, в 1978 году «Тихорецкого концерта».
   К тому времени меня уже всерьёз заинтересовала личность Анатолия Мезенцева, поразившего меня своей игрой и исполненными песнями много лет назад, личность музыканта сыгравшего не последнюю роль в моём увлечении Жанром.
   Как узнать? К кому обратиться? Сведений никаких не было. Единственный, кто смог дать более-менее какую-то информацию о «Магаданцах», мой старший товарищ Виктор Захаров, долгое время живший в Магадане и занимающийся до сих пор коллекционированием музыки. Небольшое интервью с ним я привёл в статье «Мы барды, менестрели…», опубликованном на сайтах «Блатата» и «Блатной Фольклор».
   Пару лет назад жизнь свела меня с прекрасным человеком, журналистом Игорем Анатольевичем Ефимовым, который принял в моей «литературной судьбе» живое участие. Страстный поклонник творчества Аркадия Северного Игорь Ефимов совместно с Дмитрием Петровым, не менее одержимым поклонником и исследователем творчества Короля Блатной Песни, приступили к написанию книги о жизни и творчестве Аркадия Дмитриевича Звездина. На сегодняшний день эта кропотливая многолетняя работа окончена. В процессе написания книги, Игорь неоднократно обращался ко мне как к «специалисту по Краснодарскому краю». Дело в том, что период пребывания Аркадия Северного на Кубани был весьма туманен. Никто исчерпывающей информации дать не мог. Вот это и подвинуло меня к розыску каких-либо сведений об Анатолии Мезенцеве, личностью которого, как было уже сказано, я интересовался. К слову сказать, я даже делал неофициальный запрос через паспортный стол о настоящем пребывании в городе Тихорецке Анатолия Мезенцева. Этот запрос оказался несостоятелен, от меня, как я понял, просто отмахнулись.
   И вот спустя какое-то время, Дима Петров сообщает номер телефона некоего человека, живущего в Казани, который якобы имеет телефоны Анатолия Мезенцева и Славы Сафонова, знаменитого звукооператора, записавшего легендарный «Тихорецкий концерт» Аркадия Северного. После стольких лет полной неизвестности и абсолютного фиаско результатов всех моих поисков эта информация мне показалась неправдоподобной. Тем не менее, я набрал телефонный номер в Казани и позвонил. На первые три моих звонка мне никто не ответил, а на четвёртый поднял трубку молодой человек и сообщил, что отец, которому собственно я и звонил, будет только вечером. Я объяснил парню цель своего звонка и оставил номер своего телефона. Буквально через полчаса зазвонил телефон, и… судьба свела меня с ещё одним страстным поклонником творчества Северного Владимиром Яновичем Урецким, который и сообщил мне номер телефона Анатолия Мезенцева.
   «Куй железо, не отходя от кассы!», говаривал незабвенный Лёлик в роли Папанова, и вот я звоню в Тихорецк…
   - Да, слушаю, - отвечает приятный женский голос.
   - Добрый вечер! Могу ли я услышать Анатолия? – почему-то не верится, а назойливая мысль о том, что я ошибся номером зудит в голове.
   - Алло, я слушаю, - голос моего собеседника спокоен и уверен. Этот голос не имеет ничего общего с голосом вокалиста «Магаданцев» и «Встречи».
   - Здравствуйте, Вы Анатолий Мезенцев? – дурацкая мысль об ошибке становиться всё более и более реальной. И вдруг совершенно исчезает, когда я слышу:
   - Да, это я.
   Мы поговорили совсем немного. Я просил о встрече, объяснил, что интересуюсь работами Мезенцева в составе ансамбля «Магадан» и ансамбля «Встреча», собираю любую информацию и хочу подготовить материал для печати. Потом было ещё пару телефонных разговоров, в которых мы оговорили с Анатолием Мезенцевым мой приезд в Тихорецк.
   И вот спустя несколько дней мы с братом едем в Тихорецк. Эта поездка для меня крайне волнующа тем, что наконец-таки я могу увидеть человека, песни, в исполнении которого, я слушал почти тридцать лет, и тем, что на эту встречу со мной едет мой брат, впервые познакомивший меня с записями «Магаданцев». В общем, всё как-то складывалось как-то по-особенному, что ли…
   Дорога длинною в 340 километров оказалась не трудной. В Краснодарском крае традиционно одни из лучших дорог в стране. Было, правда, несколько холодно для этого времени года. Унылые и однообразные картины осенней природы, хмурого тяжёлого неба были слегка раскрашены разноцветной листвой деревьев. А по бескрайним свежевспаханным полям, по жирному чернозёму деловито бродили во множестве озабоченные грачи.
   Предварительно созвонившись и уточнив адрес, мы подъехали к дому, находящемуся совсем недалеко от въезда в Тихорецк. Навстречу нам вышел невысокий, коренастый человек, которого я сразу же узнал по единственному снимку 26-тилетней давности, имевшемуся у меня. Это и был Анатолий Иванович Мезенцев.
   На уютной кухне, куда нас пригласил Анатолий Иванович, мы расположились за большим столом. Почему-то сразу стало уютно и просто. Почему? Не знаю. То ли оттого, что легендарный Анатолий Мезенцев был в спокойной домашней обстановке, то ли оттого, что хозяин дома перед разговором сразу же зажёг на столе свечу, которая, как известно, создаёт самую непринуждённую атмосферу, то ли оттого, что напротив меня сидел человек, которого я знал уже много лет…
   Я не могу назвать этот материал интервью. Слишком уж как-то официально и неодушевлённо это понятие, которым невозможно передать атмосферу встречи. Безусловно, имели место быть вопросы и ответы. Но я бы предпочёл назвать разговор с Анатолием Мезенцевым беседой, а чем больше мы узнавали друг друга – доверительной беседой. Итак, большую часть этой беседы, в которой принимали участие супруга Анатолия Мезенцева Татьяна Семёновна и мой брат Александр Алексеевич, и которая была записана 6 ноября 2005 года, я предлагаю вашему вниманию.

А.Х.: Анатолий Иванович! Пожалуйста, расскажите о себе: Анатолий Мезенцев – человек, музыкант. Как начинали заниматься музыкой? Как в Магадан попали?

А.М.: Музыкой занимался с детства, семья была бедная, выросли в нищете. Я один был у матери сын. Закончил 6-ой класс школы общеобразовательной, пошёл работать, потому что надо было на что-то жить. Потом учился, естественно. Учился в вечерней школе и работал. Работал кочегаром на паровозе, ещё застал те времена… А музыка – с детства. Ещё гармошку в детстве купили. Я начинал на гармошке пиликать. Потом уже позже, где-то в 12-13 лет, мне купили аккордеон. Это, конечно, счастье было. Но серьёзно музыкой я уже начал заниматься после армии. В армии у меня было ранение, я не дослужил, комиссовали… И пошёл работать аккомпаниатором в строящийся ДК, здесь же, в Тихорецке. Вот оттуда я и начал своё музыкальное развитие. Ещё не было у меня специального музыкального образования. Потом я поступил в Ростов. Закончил в Ростове культпросветучилище. После этого поступил в музыкальное училище в Ставрополе, сразу на второй курс по классу аккордеона. Потом к тому времени назрел Магадан, и я перевёлся из музыкального училища в Ставрополе, перевёлся в Магадан. Приехал туда. Я узнаю, что там директор музыкального училища мой земляк. Его уже нет… В этом году не стало… Весной… Очень хороший мужичок… Он когда увидел меня, говорит: «Ты с Кубани?» А он земляк мой, с Архангельской, рядом. Как обычно: обнялись, расцеловались. «Ну, ты что?» А я говорю, что, мол, так и так, перевёлся сюда, надо заканчивать, решил здесь поработать.
А как я попал в Магадан? У нас был руководитель Боря Гора, Борис Михалыч. Очень известный музыкант по тем временам. Он работал в солидных оркестрах. С Рознером работал. Он с Рознером и меня познакомил, с Эдди Рознером. Здесь мы создали большой биг-бэнд, большой оркестр. Впервые в Краснодарском крае такой большой оркестр, где было четыре скрипки, пять саксов, четыре тромбона. То есть, настоящий биг-бэнд! Мы давали концерты приличные. Но всё это было настолько шатко, неустойчиво. Вообще, вы знаете - культура у нас в стране на каком уровне… И особого внимания… Это сейчас я смотрю: шоу-бизнес! Бездари! Сплошные бездари! Что они несут? Вообще, ужас… Порнуха, это ж не музыка! Это не песни, это набор слов. Ну, вот, собственно… А он до этого, Боря Гора, работал и жил в Магадане, в Театре музкомедии. Здесь поработал, понял, что копейку он не заработает, которую зарабатывал в Магадане. Опять улетел в Магадан. И оттуда мне пишет: «Давай, прилетай в Магадан! Я тебя тут познакомлю с музыкантами», пятое-десятое... По тем временам мне было сложно улететь, но я, как у Высоцкого «не для молвы, что, мол, чудак, а просто так, а просто так!» - сел и улетел к нему в Магадан. Один. В никуда, можно сказать… Он меня встретил в аэропорту. Ночью, на грузовой машине. Он, оказывается, днём работал в аптекоуправлении, возил медикаменты. А вечером играл в театре на трубе, первую трубу играл. Вот так я попал в Магадан. Там он меня встретил, я пожил у него недели две-три, может быть, даже месяц, я уже не помню… И надо ж было как-то устраиваться. Я пошёл в Дом строителей. Руководителем оркестра, с тем, чтобы получить в общежитии какое-то жильё. Не могу их напрягать. Своя семья, одна комната… Жили. Вот так я зацепился. Помаленьку, помаленьку… Потом попал в ресторан. Сперва на 13-ый километр… ( Отсчёт километража знаменитой Колымской трассы идёт от городской телевышки. Оттуда и есть 13-ый километр. По воспоминаниям многих магаданцев - замечательный кабачок! - примеч. А.Х. ).
Вот как раз первый состав у меня был: Аликульверт, Калдаев Коля – саксофон, Стрелков – барабанщик… Вот и всё… И я… Ну, они меня послушали: «Ничего, пойдёт». Сели мы в этот кабачок на 13-ом километре, где-то месяца 2-3 там поработали, потом… Я уж не помню, но, по-моему, ресторан «Южный», это как раз Марчеканская бухта… Оттуда мы начали… Вот, собственно, оттуда пошли по возрастающей. Были в то время конкурсы. Модно было. Трест ресторанов и столовых проводил конкурсы на лучшие оркестры, чтобы занять место в лучшем ресторане города. На конкурсе мы занимаем первое место, и нас сажают в ресторан «Магадан».

А.Х.: Тем же составом?

А.М.: Тем же составом. Но в процессе потом менялся состав, менялся. Барабанщик не один раз, а раза три, наверное. И Русинов потом приехал Витя.

А.Х.: Это второй солист был?

А.М.: Да. Ну, он не солист был… Ну, по тем временам – солист

А.Х.: А Валера Подлубный?

А.М.: А! Был такой гитарист! Ну, он какой-то… Да все имеют какую-то свою черту…

А.Х.: А как пришла идея записать ансамбль ресторана «Магадан»?

А.М.: Идея появилась настолько спонтанно, как и вся эта программа, которую мы записали. Был такой Лёня Павлов, жил и работал в Магадане. Он был керамзитчик по профессии, ну, в общем, занимался строительными делами какими-то. Дружил с нами, ходил в ресторан, ему нравилось, как мы работаем, хотя это, конечно, было всё на уровне самодеятельности. Ну, времена, опять-таки… Потом он уехал на материк, в Питер. В Ленинград, значит… И оттуда звонит: «Запишите мне свою программу, я скучаю по вас, по вашей программе». Славка Аликульверт: «Давай запишем и отправим Лёне Павлову». Какие проблемы? Утром мы собирались всегда на репетицию в 10 утра и до 12, в 12 открывался ресторан. Вот эти два часа занимались, делали какую-то программу. Ну и адресовали этот концерт Лёне Павлову. Записали самый первый, потом ещё второй диск писали…м…м…м… бобину. Писали на «Тембре». Ещё тогда были очень модны эти магнитофоны, трёхмоторные. Ничего, качество, вроде как получилось неплохое, потому что писали на «PR-200», по тем временам была хорошая, качественная лента. Ну и всё. Как-то без всякого…

А.Х.: А кто записывал?

А.М.: Славик писал. Принёс, поставил магнитофон… Аликульверт… Ну и мы прямо с микрофона, как есть. Раньше ни пультов, ничего не было. Просто взял выходы, как-то их отрегулировал…

   Позволю себе сделать небольшое отступление, которыми я буду периодически пользоваться в ходе этой беседы. Слава Аликульверт на тот момент серьёзно занимался звукозаписью. И официально работал в одной из студий звукозаписи в Магадане, совмещая работу звукооператора и бас-гитариста в составе ансамбля ресторана «Магадан».

А.Х.: Вы записали всю программу, которую играли в ресторане, не делая какого-то упора на блатные, ресторанные, одесские песни. Потому что в программе есть инструментальные композиции и даже песня на английском языке

А.М.: Аликульверт что-то пытался там петь на английском, но он же безголосый… Он просто пытался там как-то… Опять-таки, это всё на уровне самодеятельности. Там много тонкостей всяких, нюансов, об этом можно говорить очень долго. Когда я уже прилетел из Магадана в Питер, а в Питере мне Павлов покупал машину… Он мне говорит: «Слушай, вы такие популярные сейчас здесь «Магаданцы» стали». Я говорю: «В каком плане?» А он говорит: «Так я ваши записи отдал в «звучку» ( Звукозапись – прим. А.Х.) своим кентам. А они стали пользоваться большим спросом». А я думаю: «С чего там? Самодеятельность! Я-то сам понимаю прекрасно, имея музыкальное образование…»

А.Х.: Но, тем не менее…

А.М.: Да! Но, тем не менее…Потом я позже пришёл к мнению, что это определяет уровень нашей культуры. Мы ещё не доросли…

А.Х.: А когда записывалось всё это?

А.М.: Где-то 1973 год… Да, примерно, 1973.

А.Х.: Не раньше?

А.М.: Нет, не раньше. Всё-таки 1973 год.

А.Х.: А кто принимал участие в записи? Состав?

А.М.: Русинов Витя – барабанщик, он из Запорожья… Я… Аликульверт – обязательно… (Смеётся) Шебутной пацан… Аликульверт всё-таки, не Аликульвертов. Он швед, по нации, вроде как…Сам он детдомовец, вроде… Помню так по разговорам. И Коля Калдаев - саксофон? По-моему, был… Нет… Подлубный, я уж не помню, Валера…

   Слава Аликульверт - весьма колоритная личность и, судя по тому, что я о нём слышал, интересный, неординарный человек. Особенно, принимая во внимание тот факт, что оказывается именно он, благодаря неуёмности своей натуры и живому характеру, организовал и записал легендарных «Магаданцев»! К словам Анатолия Ивановича хочу добавить, что Аликульверт родился в одном из лагерей ГУЛАГа. И выезжал из Магадана всего лишь один раз в жизни – в Ленинград к Леониду Павлову. Сейчас я пытаюсь организовать интервью со Славой Аликульвертом и искренне надеюсь, что его воспоминания будут так же интересны для поклонников «Магаданцев» и существенны для истории развития Жанра. Дней через десять после встречи с Анатолием Ивановичем Мезенцевым, мой товарищ Виктор Захаров, близко знающий Славу Аликульверта, позвонил по моей просьбе в Магадан. Аликульверт уточнил, что первая запись как раз и была сделана в ресторане «Южный», а вот вторая, ставшая впоследствии знаменитой, записана в ресторане «Магадан» в 1972 году. К тому же, Слава готов поделиться воспоминаниями и фотографиями тех лет. Но уже сейчас можно говорить о том, что легендарная запись была сделана в ресторане «Магадан» в 1972 году по просьбе Леонида Павлова. Состав музыкантов, принимавших участие в записи: орган, вокал – Анатолий Мезенцев, ударные, вокал – Виктор Русинов, бас-гитара, подпевки – Вячеслав Аликульверт, ритм-гитара, подпевки – Валерий Подлубный. Запись производилась Вячеславом Аликульвертом и Александром Ивановым на магнитофоны «Тембр» и «AKAI» на плёнку «PR – 200» и «SUPER LOW NOISE». Копия записи была выслана в Ленинград Леониду Павлову, благодаря которому получила массовое распространение. Из всех известных песен, самое первое исполнение песни «Поспели вишни» принадлежит «Магаданцам». Кроме того, в записи есть песни, исполнение которых кем-либо до «Магаданцев» не известно. Это: «Капитан Беринг», «Колымская трасса», «Моя лопаточка», «Салажата» и другие.
В записи в ресторане «Южный» на 13-ом километре знаменитой Колымской трассы принимали участие: орган, вокал – Анатолий Мезенцев, бас-гитара – Вячеслав Аликульверт, саксофон – Николай Калдаев, ударные – Юрий Стрелков. Эта запись была сделана до 1972 года. Запись была произведена Вячеславом Аликульвертом. К сожале-нию, пока эта запись не найдена.

А.Х.: И ещё один момент: песня «Поспели вишни».

А.М.: «Поспели вишни»… Идея песни была… Аликульверт принёс эту запись «Поспели вишни». Полустёртую, истрёпанную, там половины слов не было, сама запись с провалами… Не слышно, потом где-то опять всплывают какие-то слова. Ну, давай на ходу изобретать. А почему? В «Северном» поют, вроде, как спрашивают. Ну, давай. И сочиняем на ходу, придумали слова какие-то…

А.Х.: Фишка песни – На Марчекане!

А.М.: Так работали ж на Марчекане! А слова?... Ну, что ж… Я сам пишу стихи… Сейчас-то стал более серьёзно заниматься… А насчёт «Поспели вишни» смело могу сказать, что половина слов – наши, общие, написанные в нашем коллективе. Там непонятно, какая-то фраза, где: то - дядя Ваня на диване, то – в бане… , непонятно было…с тётей Груней… В общем, начали изобретать сами. А по тем временам, это было не главное, главное было: «оцем-поцем», ритм (простукивает по столу ладонями)... Главное, что «дядя Ваня», «поспели вишни в саду у дяди Вани». Вот мы и разбили текст, я сделал свою аранжировку, естественно… Кроме меня, там никто этим не занимался. И я её привёз эту песню… Я её не хотел записывать, вообще-то! Помню, да на фиг эта песня! По тем временам это не актуально. Песня не серьёзная, что ли…, не тематичная… А когда прилетел в Питер, Павлов говорит: «Дядя Ваня», кстати, пользуется большим спросом». Вот уж никогда бы не подумал… «Дядя Ваня» и «Дядя Ваня»…

А.Х.: Мне было лет 15, когда я только услышал об этой песне. Кто-то где-то мельком у кого-то слышал. А самому послушать нигде невозможно было, ни у кого не было толком. Не найти было…

А.М.: Да вообще её нигде не было! Я её нигде не слышал раньше! Шелег пишет, что я исполнил эту песню, подарив вторую молодость «Поспели вишни». Я и первой молодости не слышал никогда. Даже, как обычно, гитарные песни… Как их раньше называли – подзаборные песни. С гитарой, много всяких песен, миллионы! Ну, а вот эту не слышал я. Не слышал. А тут принесли как какой-то старт, вроде, «поспели вишни… там…. Трали-вали…дядя Ваня». Ну, давай мы её доработаем сами… Вот, собственно, от меня она и пошла из Магадана, от меня она пришла в Питер и пошла гулять. Сюда я уже приехал когда работать, здесь ребятам её дал, тоже по кабакам пели… Кофе завари, пожалуйста (супруге Татьяне Семёновне). Где-то, чего-то, как-то… Никто никогда не думал о том, что эта песня будет пользоваться таким спросом. Прозвучит. И через какое-то время она станет каким-то шедевром… Никогда! Даже и в мыслях не было! Просто – это кабацкие песни.

А.Х.: Но они живут и ещё, вероятно, будут жить!

А.М.: Конечно, они резко отличаются … Сейчас я поставлю сахар и конфеты… Я ушёл от этого жанра довольно давно. Захлестнуло другое. Я поклонник джаза, играю джаз. Люблю. В силу необходимости, пока я работал в ресторане, я пел эти песни. Да, собственно, и сейчас их пою. Вот ко мне приходят друзья с просьбой услышать эти песни… Я вернусь к «Дяде Ване»! Достали меня! Были звонки, были визиты! Да где ж вы, ребята, были раньше?! В 73-м году я эту песню выдал в Питер. Она в момент облетела всю Россию. Если ты автор, то где ты был?! Чего ж ты бросился через 20-30 лет вдруг утверждать «Это моя песня!» ? Надо было тогда звонить в колокола, если только действительно ты её написал! Но ведь её не было нигде! Есть соавторство, я всё это понимаю…

А.Х.: Звездинских много по стране…

А.М.: Это точно. Ну, ладно, если ты это написал, то почему ты столько лет молчал? И вдруг – ты проснулся! Я уже думаю, что если любую песню взять из тех, из прошлых лет, авторов которых уже нет… Можно найти себе лжесвидетелей, коммерчески заняться этим вопросом, можно попытаться всё это сейчас узаконить… Я когда купил первый караоке, они только появились, то там был «Дядя Ваня» записан! Уже в Корее в караоке записали!

А.Х.: А насчёт Марчекана – как только не пели…

А.М.: И «на Мичигане», и «поспели вишни в саду у Махавишны»…Столько было всяких интерпретаций! И всякий раз, когда говорят за эту песню, я говорю, что не хотел записывать… Я не находил, что это – песня. Это просто какаято балаболка… Ну, давай запишем! Ну, давай! Самодеятельность голимая! И вот тебе, пожалуйста, сколько лет прошло, и живёт!

А.Х.: Если считать с 73-его года, то уже 32 года.

А.М.: Да… Коля из Ейска приехал (Речь идёт о Николае Пушкарском, записавшем летом 1979 года Аркадия Северного с ансамблем «Казачок» в станице Кущёвской – А.Х.), хотел продюсировать, заняться мной. Да что-то всё ему некогда, не получается. А сам я лентяй по натуре. Если меня не толкнуть, я не сдвинусь с места. Я начал писать, он приезжает: «Не так. Надо вот так, как ты в Магадане записывал». Я говорю: «Коля, пойми: время другое, инструменты другие, требования другие. У меня уже к самому себе на сегодняшний день выше, значительно выше. То был уровень самодеятельности, причём, такой махровой самодеятельности». «Ну, нет, мне надо именно вот так». «Да тех инструментов уже нет! «Вермона» там верещала..». «А вот людям нравится…» «Я понимаю. С точки зрения бизнеса, конечно, понятно. Актуально». Почему? Потому что, чем хуже, тем лучше. К сожалению. Это уровень опять-таки, культуры нашей.

А.Х.: Не могу согласиться. Вспоминая те годы, хочу сказать, что составы музыкантов в ресторанах были сильны профессионализмом этих музыкантов. Работать в ресторане было и денежно и, где-то даже, престижно. Получить работу музыканта в ресторане, особенно хорошем, было тяжело. А поэтому и уровень предлагаемой музыки был на достаточно высоком уровне. Не подбором программы, а её исполнением. Чтобы удержаться на этом месте, нужно было отрабатывать! Естественно, что лентяев, бездарей и непрофессионалов держать никто не стал бы. Поэтому даже из дешёвого, примитивного шлягера высасывали всё, что могли. А как это делали? Через себя пропускали, вкладывая душу. Не благодаря ли именно этому, проявили себя в эмиграции Токарев, Шуфутинский, Гулько, Могилевский… Именно профессионализм помноженный на собственное восприятие той или иной песни, заставлял эту песню жить многие годы. В неё вкладывалась душа исполнителя…

А.М.: Я согласен. Дело в том, что это – целая эпоха. Это можно смело назвать эпохой. Это эпоха того времени, которую никак нельзя отвергать, она имеет место быть. Она и есть, она живет, и будет жить. Потому что, пока мы живы, пока ещё живы те, у которых это на слуху, люди взрослые. Да, они воспринимают именно ту музыку. Не современную, не это вот, не сегодняшние шлягеры, попсу всякую. Это вполне закономерно… Хотя, как ни парадоксально, многие из молодых сегодняшних слушают эти записи и балдеют от них. Я удивляюсь, от чего балдеть? Там настолько всё примитивно… Но мы выросли из этих штанишек… Всё… А оказывается, что эти штанишки модные на все времена оказались… Как ни парадоксально… Песни? Я хочу сказать, что касается песен, писались песни осмысленные. Песни от жизни… От того, что нас окружало… То, чем мы жили… Это ж не два кусочека колбаски… Песни, которые имели глубокий смысл. Тот же романс «Пара гнедых», то же «Письмо», «Я не верю»… Они писались-то вот отсюда (показывает на грудь)… И исполнялись, естественно, так же по тем временам… Вот сейчас мы можем для сравнения поставить. Я пел «Мой друг уехал в Магадан» Высоцкого. И вот я её записал года два назад, наверное… Коля у меня был, вот записать… Я её уже слышу совсем по-другому. Я уже так не смогу… Нет, ну в характере я спою её… Вот сейчас для сравнения мы поставим… Какая разница… Ну, разве можно сравнивать? Песня-то сохранилась… Это одно. Потом, с возрастом, естественно, меняется и голос, и взгляды, и тембр, и подача меняется. Т.е. если раньше у меня были во время исполнения той ли другой песни одни эмоции, то сейчас уже другие совершенно… Человек взрослеет, человек подаёт по-другому… Какую-то более серьёзно, какую-то вообще не воспринимает… Всё, конечно, меняет время…

А.Х.: Анатолий Иванович, я считаю «Магаданцев» создателями и пионерами одного из направлений Жанра. Сначала были «Магаданцы», а уж потом только различные ресторанные ансамбли. Вашу игру не спутаешь ни с кем.

Т.С.: Нет, не спутаешь ни с кем! Живя всю жизнь с Толей, где бы я ни услышала его музыку, даже не песни, я уже слышу его почерк, я как-то чувствую его. Говорю: «Толя, по-моему, это ты?!» А он мне: «Ну, конечно, я!» Где-то кому-то даришь, потом эти записи пропадают, кто-то кому-то даёт переписывать. Это же хорошо. У нас друг был в Адлере в звукозаписи. Он безумно любил, когда мы приезжали туда. Мы приезжаем, приходим к нему. Всё! Звукозапись закрывается, а он ставит музыку на полную. Мы сидим, пока гриль готовят, а к нему уже идут заказчики. К нему заходят и спрашивают: «А кто это?» А он: «Да, эмигрант один»…

А.М.: А я, действительно, только приехал из Германии…

Т.С.: Он у Анатолия спрашивает: «Можно?» А Толя: «Да пусть слушают люди, хоть кто-то». Тогда трудно было с бобинами, мы из Германии немецкие привозили. Всю жизнь за аппаратурой ездили, за магнитофонами. И людям нравится его записи.

А.Х.: Принимал ли Вы участие в записи Аркадия Северного в составе ансамбля «Казачок»?

А.М.: Нет, я там не участвовал. Здесь, в Тихорецке, я сколотил оркестр очень быстро, буквально за сутки я собрал музыкантов. Барабанщик был из Туапсе, Савельев Петя, он был у меня в Магадане, кстати, работал… Его уже, к сожалению, нет… Монахов Володя был гитарист был очень приличный, он и сейчас здесь, работает на автобусе… Выживать надо… Музыка не кормит… Куртуков Олег с Тамани был… Ну, вот и всё… И я…

А.Х.: А как возникла идея пригласить сюда Аркадия Северного? Анатолия Мезенцева не было слышно столько времени, и вдруг – ансамбль «Встреча»?

А.М.: Директор звукозаписи, нашей Тихорецкой, Славик Сафонов, Станислав Семёнович… Ну, для меня он – Славик… Как-то пригласил Аркадия сюда, чтобы записать его программу. Ну, пригласил Аркадия, и он приехал со своим то ли продюсером, то ли он распространял его фотографии, или это был маленький бизнес, очевидно… Скорее всего… Не более того… Ну, а к кому он? Естественно, пришёл ко мне. Славик. Звонит мне: «Так, мол, и так, мол, приехал Аркадий, ты не мог бы организовать что-нибудь типа оркестрика, чтобы записать его программу?» Я говорю: «Что за песни?». «Да вот, такие вот блатные песни». А я, в общем-то, не сторонник был записывать блатные песни. Ну, в силу того, что мне хотелось бы посмотреть на этого… На Аркашку… Ну, о нём слышали так… В основном – подпольно, а видеть – не видели… Ну, интересно просто посмотреть. Ну, я согласился. Собрал я этих ребят. Причём, никакой репетиции не было совершенно, всё было спонтанно, экспромтом. Раз, два, три и – вперёд, поехали. Аккорд – прощупали что там… Да какая там гармония?! Три аккорда. Вот и всё. Ну, вот мы с ним покуролесили, с Аркадием… Он ко мне так прирос… Почему прирос? Потому что я сам любил выпить по жизни. Да и сейчас не отказываюсь… ( Анатолий Иванович усмехается). А он – страстный любитель этих вещей. Он пил всё, что льется, и закусывал, чем придётся, это не принципиально для него было. И когда мы с ним приезжали сюда, ко мне, Татьяна начинает хлопотать, закусить чего-нибудь, а он: «Танечка! Я ж тебе не Вовка Высоцкий! Это тому сервис подавай, а мне огурчика солёного хватит!» Вот в таком плане… Это было летом, в предолимпийский год. В 79-ом он был здесь, летом, на День города как раз. И его уже, честно говоря, не могли выпроводить отсюда, от так забухал, загулял, уже начал шататься где-то на турбазу. Там с какими-то такими (разведенные пальцы) познакомился. На гитаре им играл на берегу, пел. Потом, мы стали уже оббегать его, потому что, человек, когда невменяемый абсолютно… Он меня начинает доставать просто… Просто уже в тягость… Начали избегать. Но он, правда, недолго задержался. Как раз, видно, Коля его пригласил, Пушкарский. И вот он уехал в Кущёвку. А на следующий год мы собирались с ним, вот на концерте мы говорим: «Мол, мы с тобой встретимся на следующий год, подготовим какую-то новую программу» Это он говорит: «Давай запишем что-нибудь?» Ну, давай, без проблем, приезжай. Ну, всё, следующий год был для него последним... Так бесславно… Да так, собственно, как и многие…

А.Х.: Название ансамбля «Встреча», как мне всегда казалось, было выбрано спонтанно, скорее всего, по названию кафе или привокзального ресторана (мне казалась более предпочтительной версия о привокзальном кабаке). Аркадий Северный запнулся на вступлении «… с ансамблем….. (ему подсказывают после небольшой паузы – «Встреча»)… «Встреча»!» Маленьких, станичного типа городков у нас на Кубани много. Это Абинск, Крымск, Тимашевск. В основном частный сектор, четырёх - пятиэтажные дома только в центре. Так же и рестораны в основном или центральные, или привокзальные. А коль привокзальный, то обязательно «Встреча». А всё-таки, проясните, пожалуйста, почему именно «Встреча»?

А.М.: А! Да, да, да! Я ему подсказал. Ну, какое название? Конечно же, «Встреча»!

А.Х.: Значит, все участники работали в кабаке?

А.М.: Все работали! Только в разных. Я как раз и работал в ресторане на железнодорожном вокзале.

А.Х: А запись под гитару?

А.М.: Мы записывали с ним эти песни. Опять-таки, какой у нас репертуар там был? Конечно, блатные песни. Аркадий пел только блатные песни. Но помимо блатных, он пытался петь ещё лирические песни. Вернее, не пытался, а пел и довольно удачно. Но почему-то гитарного этого… Мы с ним сидели вечера два, наверное, в студии у Славика, писали. Две гитары даже. Я взял гитару и он. Но что-то я не помню этих записей… То ли не получились…

А.Х: Эти записи есть, это около сорока минут. Часть из них даже выпущена на CD

А.М.: Да, там немного совсем было записано. Ну, я помню, что мы писали под гитару.

А.Х.: А почему мало?

А.М.: А просто сели и записали, безо всякого… Даже и не преследовали цель, чтобы именно под гитару записать концерт.

А.Х.: А на что писали?

А.М.: Сафонов писал только на «AKAI». Профессиональные аппараты. У него вообще очень хорошая техника всегда была.

А.Х.: В большей части фонограмм «Тихорецкого концерта» идут обрывы «…концерт записан для фонотеки Славы…» - обрыв, или «для фонотеки…» - обрыв. Кто обрезал имя Станислава Сафонова?

А.М.: Ну, это уже обрезали те, кому надо было. Потому что она пошла уже пиратскими копиями. Да как сейчас делается?! Возьми, к примеру, любой фильм. Пиратских копий…

А.Х.: А долго записывали «Встречу»?

А.М.: Нет, недолго… Где-то мы, наверное, дня три-четыре поработали… Вот именно там… Не в студии, а в «Фотографии». Они рядом, смежные со студией. В студии места не было разместиться, а салон фотографии… В этом же корпусе, рядом…В одном коридоре, напротив двери. Мы разместились в павильоне «Фотография». Вот там и писали, в подвальном помещении.

А.Х.: Здесь упоминалось имя Михаила Шелега. Вы читали его книгу?

А.М.: Книга у меня есть, подарили. Это у меня есть поклонник из Краснодара, Игорь. Он, кстати, очень хорошо копирует Аркашу. Он сам под гитару, очень близко к Аркадию, характерно, и по тембру голоса. Я виделся с ним на море в позапрошлом году, что-то он пошёл работать в ментовку, потом ушёл куда-то, потерялся… Не знаю. Пока я его не слышал, но он в Краснодаре сейчас. Я ему предложил: «Давай, памяти Аркадия, ты для себя и для потомков запишешь. Его репертуар, только объявим, что «Памяти Аркадия Северного. Поёт Игорь Козячев». Да, он схватился за эту идею. Тем более, говорю, что у тебя голос – ну, один в один, можно сказать. Копия – Аркадий. По тембру и по подаче. Но, что-то он… Что-то он… Или помешало что-то… Не знаю. Сначала схватился за идею.

А.Х.: Анатолий Иванович, сейчас поют многие, а вот умеют подать классические песни Жанра и собственные творения – единицы. Ваше отношение?

А.М.: Безусловно! Обязательно! Это – актёрское мастерство! Мой взгляд на песню: её надо сыграть! И саму песню, и текст нужно спеть так, как он написан, с какой душой.

А.Х.: Я несколько раз слышал, как Кобзон пел песни Высоцкого…

А.М.: Ну, нет! Это – порнография! Зачем браться за песни не своего жанра? Ну, поёшь ты там в своём стиле, в своём амплуа – пой! Я его считаю профессиональным певцом, нормальным, он работал у Утёсова, у Леонида Осиповича… Это мой кумир… Я всегда на него равнялся, на Утёсова. Утёсов для меня – это основоположник советской эстрады… Это - Леонид Утёсов… У меня где-то была запись, и кому-то я отдал, и – с концами, на бобинах, называлась «Концерт после концерта». Ну, это действительно так и было: после концерта собирались музыканты, элита собиралась… Естественно, застолье, и пошла импровизация: кто на что горазд. Там такие песни! Ну, всё-всё там, голоса…Сейчас это бесценная, бесценная запись! Такие вещи… Понятно, что там и с матами, и с такими загогульками русскими, что, казалось, уши вянут, а потом думаешь: «А чего там? Так и есть в принципе». Вот сегодня группа «Ленинград» - пожалуйста! Матерятся на всю страну, и - ничего!

А.Х.: У нас отменили в Анапе концерт из-за ненормативной лексики.

А.М.: Вот так вот! Ну, а куда раньше смотрели?! Почему они пошли? Почему они выпустили серию дисков?! Сейчас, секунду, извините…

   Анатолий Иванович разливает кофе, закуривает. Несколько минут он молчит. И я вижу, что он всё ещё «в теме» и искренне переживает о том, что в сегодняшний музыкальный мир на смену настоящим талантам, проникает всё больше и больше всякого рода шелухи, пытающейся формировать уровень той самой дешёвой культуры, которая заполонила радиоэфир, телепередачи, газетные полосы и стенды музыкальных магазинов. Но – воровка никогда не станет прачкой! И я точно знаю, что никогда ущербная музыкальная чернуха не станет классикой Жанра!

А.М.: Дело к вечеру, что-то темновато у нас… Ремонт только что закончил. Они достали эти ремонты... Тут я реставрировал свою беседку. Там, во дворе у меня… Где, собственно, у меня проходит, практически вся жизнь. Мы в доме находимся 3-4 месяца, а то всё на улице, там, во дворе…

А.Х.: Нормально. Уютно.

   Мы сидим и пьём кофе. Вечереет рано. И на этой небольшой, но такой гостеприимной кухне действительно уютно, а доверительность беседы согревает огонёк свечи на столе…

А.Х.: Скажите, а Вы были знакомы с Козиным?

А.М.: Я был у него. У него, конечно, подача необыкновенная… Козин есть Козин… Он очень гостеприимный! Один раз всего я был у него. И то, там местные какие-то поэты… Балабонкин там был, ещё кто-то… «Давай к Вадиму сходим в гости, к Козину?» Давай. Да по тем временам кто он для меня был? Да никто в принципе! Знал, конечно, что есть какой-то Вадим, которого сослали, он пел романсы… Очень гостеприимный мужичок, суетливый… Просто из чистого любопытства… Уже потом, много лет спустя, вот уже в наше время, когда к нему Кобзон ездил со своим пианистом, с армянчиком, с Оганезовым…
Я был у Козина в 1972 году… Я хорошо помню это время, потому что у меня был период ломки этой… Магадана, материка… Ещё какая-то неустроенность… Как раз познакомился там с местными поэтами, композиторами. Вот они меня и приглашали к нему. Был один раз… Очень, очень впечатляюще…

А.Х.: Анатолий Иванович, я привёз и хочу Вам подарить диски. Это запись «Магаданцев» в самом полном варианте, что удалось мне собрать.

А.М.: Мне интересно, я, честно говоря, с трудом его помню…Так, отдельные вещи… (Анатолий Иванович ставит в проигрыватель диски «Магаданцев») Они подписаны?

   Мы слушаем запись, которая начинается с песни «Колымская трасса».

А.М.: В ресторане записали… Совершенной пустой зал… Ложками гремят… Посуда… Мы писали до работы, не обращали на это внимания… Скорость записи уже изменена… Выше… За счёт скорости поднимается частотка…

А.Х.: Я бы её поправил полутонами, но делать ничего не стал.

А.М.: А и не надо ничего делать. Как есть, так и есть. Куда её… Любая перезапись уже меняет картинку… (Переключает на другой трек). Сейчас, наверное, уже таких инструментов и нет.

А.Х.: Это «Вермона»?

А.М.: «Вермона» (Звучит «Цыгане любят песни») Вот это голос Русинова… А у меня высокий голос был где-то до 50-ти лет. Аркадию, когда подпевал, там слышно было, цыгане… (Звучит «Увяли розы») Ну, это я… Узнаёшь? (Татьяне Семёновне). (Звучит «Колымская ГЭС») «Колымская ГЭС»… Вот я её тоже записал в другой интерпретации где-то года 2-3 назад.

А.Х.: Жаль, что этих новых записей нет нигде. Почему?

Т.С.: Это кто поёт?

А.М.: Подпевает Русинов, а это я. Потому что я - лентяй (Анатолий Иванович усмехается. Это уже ответ на мой вопрос). (Звучит «Ваше благородие», «Капитан Беринг»).

Ал. Х.: А у меня эту кассету ребята в Перми попросили: «Подари, подари». Отдал. И так всё время: в рейс ухожу с кассетой, прихожу – кассеты нет.

А.М.: Вот я, сколько даю свои кассеты, всё уходит. Воруют. Приходят: «Украли кассету, представляешь?» Ну, значит, понравилась, не зря работаю! (Звучит «Мой друг уехал в Магадан»)

Т.С.: А это кто поёт?

А.М.: Тоже я.

Т.С.: Голос…Прямо не узнать…

А.Х.: Вся страна знает Анатолия Мезенцева по этому голосу!

Т.С.: Если вся страна знает Мезенцева, то я тем более. (Смеётся. И уже с некоторой грустью добавляет). Голос меняется всё равно со временем… Я же слушала те записи, естественно» (Речь идёт о новых записях)

А.М.: (Категорично) Да! Небо и Земля! Ну, ладно… Поставим другое. В принципе, я знаю, что дальше… Тем более, это ж какая перезапись!

Т.С.: Я об этом и говорю! Всё с годами меняется… Сидите и не слышите, кот открывает двери настежь…

   Анатолий Иванович резко встаёт, подходит к стойке с аппаратурой: «Сейчас я переставлю…» Вставляет другой диск. Буквальной с первых нот услышанной песни, мысли мои, что называется, поплыли… сказать, что я был потрясён и поражён, значит, не сказать ничего… Мы слушали «Мой друг уехал в Магадан» в джазовой интерпретации в исполнении и в оригинальной аранжировке Анатолия Мезенцева! Передать впечатления невозможно! Это был УРОВЕНЬ! Уровень настоящего Музыканта, не имеющего ничего общего с нынешними звёздами эстрады, это был профессионализм высочайшего уровня. Огромный багаж опыта музыкального помноженный на опыт жизненный, густо замешанный на постоянном стремлении творческого роста, кропотливой работы над собой в первую очередь, искренняя любовь к своему делу, выдали результат, именуемый простым словом ТАЛАНТ. Если у моего брата, что называется очки поползли на лоб, то я представляю себе собственное лицо в тот момент… Какими словами описать то, что я услышал? Это надо только слышать…

А.М.: Так… Ну, вот «Мой друг уехал в Магадан». Это 2 года назад… Разве можно сравнить с теми записями? Конечно, нет… Вот та же «Колымская ГЭС»… (Анатолий Иванович щёлкает кнопками пульта. За «Колымской ГЭС» - «Увяли розы»). Вот такое здесь исполнение… Теперь песня, о которой никто не знает. Итальянская песня «Без тебя», русский перевод. Я переделал аранжировку. Сам себе аранжирую. (Звучит «Без тебя». Дальше «Я не верю», «Ваше благородие», «Капитан Беринг») И вот какое может быть сравнение? Вот «Песня о Тихорецке» я написал её лет 20 назад. Посвятил своей жене… (Звучит «Песня о Тихорецке»)    Хочу остановиться на песнях, написанных самим Анатолием Мезенцевым. Они сделаны так же профессионально, как и любая его композиция – талантливо, с душой, добротно и бережно. Та же самая «Песня о Тихорецке» - это часть души замечательного Музыканта Анатолия Мезенцева, принявшая вдруг видимые формы.

А.М.: Дальше «Поспели вишни», вот она, легендарная…

   Абсолютно другое звучание! Оригинальная, интересная аранжировка! Никогда не предположил бы, что «закатанную до дыр» песню «Поспели вишни» можно так реанимировать! Вот когда этой песне подарена вторая жизнь! Сегодня, сейчас, а не 32 года назад, как утверждает Шелег.

А.Х.: Анатолий Иванович, моему сыну пять лет. Его любимая песня «Поспели вишни». Меня ждёт дома серьёзный разговор, он очень хотел поехать со мною к Вам. Если он это услышит, у меня будут проблемы.

А.М.: (Удивлённо) Сколько? Пять лет и «Поспели вишни»?! (Смеётся) Это не Магадан, это рядом!

Звучит песня «Дорогая пропажа».

А.М.: Ох… Плакали под эти песни в кабаке…

А.Х.: Совершенно другое восприятие и передача совершенно другая уже… Манера исполнения…

А.М.: Возраст… (Вздыхает) Всё это пережить… Через себя пропустить…

   Звучит «Далеко, далеко журавли пролетели…»

А.М.: «Журавли»… Я делал свою аранжировку… «Письмо прощальное»… (Звучит песня «Вот моё прощальное письмо…»). Не помню, пел я её в «Магаданцах»… По-моему, пел…

А.Х.: Да, в «Магаданцах» есть И в 79-ом году во «Встрече»…

А.М.: Да, да, была. Я её записывал или Аркадий?

А.Х.: Да, в Вашем исполнении.

А.М.: Такое прослушивание за стопарём должно проходить…

   Звучит песня «Налейка рюмку, Роза!»

А.М.: Вот это сегодняшний день. Это аранжировки сегодняшнего дня… Такие встречи должны проходить застольем, по стопарику…

А.Х.: Я ж за рулём. Но думаю, что ещё не вечер, Анапа от Тихорецка не так далеко…

А.М.: Да, в общем-то, да!

   Звучит ещё одна песня, автором которой является Анатолий Мезенцев «Бреду хмельной». Эта песня написана в лучших традициях эмигрантских песен. Она как бы ставит окончательное резюме моего мнения об услышанном. Сегодня Анатолий Мезенцев – Маэстро, самобытный, виртуозный музыкант высочайшего класса, способный уверенно конкурировать в Жанре с признанными авторитетами. И то, не со всеми. Многих он давно и успешно обошёл. Я не хочу сравнивать и сознательно не называю никаких имён. Но против правоты собственного мнения, ставлю весь свой опыт и знание Жанра, которому посвятил немногим менее лет, чем возраст легендарных «Поспели вишни» в исполнении Анатолия Мезенцева.

А.М.: Это - тоже моя песня…

А.Х.: Эти песни не должны здесь быть, их должны слушать…

А.М.: Кто бы этим занимался? Нужен человек, который… Пинок нужен…

А.Х.: Анатолий Иванович, когда-то я слушал «Братьев Жемчужных». Николай Резанов пел в ранних концертах, и его вокал мне, например, совсем не нравился. Сегодняшние «Братья» - это нечто другое, а вокал Резанова весьма неплох. Во всяком случае, я сегодня с удовольствием слушаю песни в его исполнении. Ваш голос и раньше был хорошо поставлен. Но сегодня он приобрёл какое-то другое звучание, совершенно новое, сохранив, безусловно, знакомые всем тембра вокала руководителя «Магаданцев» и «Встречи»…

А.М.: Это закономерно. Потому что с возрастом человек как бы… воспитывается, самообразовывается, слушает других, сам над собой растёт. Это творческий человек, конечно

А.Х.: Я не скажу, что старые записи «Магаданцев» хуже того, что я услышал сегодня. Мне кажется, что это даже нельзя сравнивать, это просто абсолютно разные вещи, каждая из которых ценна по-своему…

А.М.: Да. Я ж и говорю, что это был уровень самодеятельности. Но на месте не стоим. Тем более, я имею специальное образование. Я учился, зачем? 10 лет отдал жизни учёбе, чтоб совершенствоваться, а не сидеть на месте. Пойдёмте, я покажу вам свою студию.

   Мы вслед за Анатолием Мезенцевым проходим в студию. Анатолий Иванович садится к аппаратуре. Всё под рукой, всё удобно расположено на специальном стенде.

А.М.: Вот это моя творческая лаборатория. Здесь я сижу ночами напролёт. Очень серьёзная аппаратура – «ROLAND – 76», аранжировщик. Он мне здорово помогает. А это профессор, американец, очень солидный аппарат. Многие музыканты мечтают о таком. И я мечтал, но воплотил в жизнь эту мечту. И опять-таки, я бы никогда в жизни эту студию не имел, если бы у меня не появился спонсор. Поклонник моих творений. Он мне привёз зеленью, отдал, езжай, покупай и работай. Безвозмездно. Я благодарен.

   Анатолий Иванович начинает играть джазовую импровизацию. Пальцы уверенно, спокойно и нежно ложатся на клавиши. И я вижу единую целостность инструмента и Музыканта. Именно эта картина сформировалась у меня много лет назад, когда я только услышал «Магаданцев», и говорил о том, что органист со своим инструментом был безусловным лидером, определявшим манеру игры всего ансамбля. Все песни были завязаны именно на игру органиста, и создавалось впечатление, что если бы клавишник прекратил играть, то вся команда, состоявшая из бас-гитары, ритм-гитары и ударных, немедленно развалилась бы. Сейчас я видел воочию подтверждение своим предположениям!

А.М.: Стиль, манеру, что мне надо, я подредактирую. Возможности не ограничены. Хватило бы только вот тут (Показывает на голову). Тембра все живые. К примеру, если мне нужна гитара, я беру гитару (Звуки гитары). Ну, и любой инструмент, какой только мне нужен… Всё у меня есть. Просто, фантазия…

   Мы фотографируемся и возвращаемся к столу.

А.Х.: Остались ли у Вас какие-нибудь фотографии магаданские, фотографии, когда Вы работали с Северным.

А.М.: Есть, фотографии есть. Магадан я держу как реликвию, в смысле, как информацию на фотоснимках. Почему? Потому что Магадан – это была для меня крутая школа жизни. Я увидел мир совершенно другим, нежели тут я крутился где-то и как-то. Ростов, Краснодар, Армавир. Всё это рядом, под боком, музыканты знакомые… Но это всё не то. В Магадане как раз я познакомился с крутыми ребятами с музыкантами. Собственно, за ними я и стал тянуться. Но потом я многих пережил, и физически, и морально (профессионально). Многие спились, многие засохли так же, на том же уровне развития, как и были. А я никогда не бросал. Я вместо ванной перед спальней, прохожу сразу к инструменту, потом только в ванную. Я сел поиграл, позанимался час-два, пока у меня есть желание, настроение. То есть не бросал, не бросаю и уже, наверное, не брошу… Это моя форма жизни. Возможности у аппаратуры большие. Конечно, стимул должен быть какой-то! Имеется в виду, материальный, а его нет, естественно. Никому это не надо. Свадьбы, мероприятия – это всё разовое. Я на них перестал ходить, потому что достали они меня…

   Татьяна Семёновна накрывает на стол. Из динамиков – песни в исполнении Мезенцева, песни, записанные уже Маэстро сегодняшнего дня. Словно при записи «Магаданцев» 32 года назад, спроецированной на этот вечер в новом звучании.

Т.С.: Сейчас очень много звонков. У нас тут один товарищ по Аркадию Северному, боготворил его. И он Анатолия нашёл по последнему концерту. Он приехал из Краснодара. И он его нашёл. И вот мы уже дружим столько лет. Тоже только благодаря концерту. Он очень любил Аркашу, и подружились с Толей. Сейчас много звонят: «Радио-шансон», с Казани, с Питера…

А.Х.: Вы знаете, не всё меряется деньгами. Есть определённая группа людей, например: Дмитрий Петров, Игорь Ефимов, Владимир Урецкий – это люди-энтузиасты, вопроса о каком-то финансовом наваре у них не возникает.

Т.С.: Вот это меня крайне и удивило: сейчас все, кто бы, чем ни начал заниматься, сразу – бизнес. Деньги, деньги, деньги. Сейчас это большая редкость увидеть человека, который просто преклоняется таланту. Это приятно. Но… Чтоб не обмануться. В этой жизни – это редкость. Все в основном бизнесом занимаются, всем хочется выкачать деньги. Хочу сказать то, что первый раз, что времени мало, а так я найду магаданские фотографии. На них Шуфутинский молодой, все смотры ваши (обращается к Анатолию Ивановичу), Аликульверт есть, с Аркашей фотографии. Нужно время. Сейчас – нереально. Мы просто после ремонта…Не знаю где и что лежит. Всё это есть, весь материал. А кто уезжал за границу из тех, с кем ты работал?

А.М.: Гулько, Могилевский…

Т.С.: А вообще, кто был в Магадане, все знали Толю. Может быть, не так вот лично, но очень многие знали.

А.Х.: Самое интересное, что пока Ефимов с Петровым не стали заниматься собиранием информации о жизни и творчестве Северного, и в этой работе не захватили период работы с ансамблем «Встреча», так толком об Анатолии Мезенцеве никто ничего не знал.

Т.С.: Аркаша?! Да он тут вот сидел! «Таня! Я ж не Вовка Высоцкий, ты мне огурец давай! Это Высоцкий как выпьет – ему сервис подавай, а мне – всё равно!». А я говорю: «Ну, что ты? Я ж не могу так, мне ж надо, чтоб всё на столе было». А Толя: «Аркадий, не перечь, она всё правильно делает!» Было, было…

А.М.: Всё это есть (Имеются ввиду фотографии). Скопировать – это не вопрос.

А.Х.: А почему такой перерыв был? В 1973 году «Магаданцы», а потом – провал, и спустя столько времени, почти 6 лет, вдруг появился Анатолий Мезенцев. Ну, с Северным, понятно. Там питерцы его писали, бабки на нём делали…

Т.С.: А кто его знает, время… Всё сложно…Перекрутило всех: кто запил, кто спился, кто выжил… Тем более, Аркадий, он же за копейки работал, правду не скроешь. За шапку сухарей, можно сказать. А какие деньги на нём делали!

А.Х.: Да, говорят, что из Тихорецка в Ленинград он голый и босой приехал. По дороге где-то раздели и разули…

А.М.: А как же! Здесь-то он не просыхал.

Т.С.: Дело в том, что он уже и концерт записал, и ехать надо было, а ему так здесь понравилось… Потом он, правда, в Кущёвку уехал.

   Мы обмениваемся с Анатолием Ивановичем адресами и телефонами.

А.Х.: Я видел, что за клавишами, во время игры, Вы меняетесь…

А.М.: Да. Это у меня, как терапия. Когда я устаю, смертельно устаю, то сажусь за инструмент. Сел, поиграл - маслом по сердцу. Вы меня ещё с гитарой не слушали… (смеётся).

Ал. Х.: Ну, приедете, в Анапу – послушаем!

А.М.: Я одно время часто ездил в Анапу…

Т.С.: Ну, Анапа тебя уже слышала с гитарой!

А.М.: Анапа слышала. На Джемете там. Выходим на берег, я беру с собой гитару. Там вышка стояла, мы под вышку сели, прямо на берегу. Тишина, только море плещет, и я пою Татьяне песни всякие разные. Главное – тишина вокруг. С час, наверное, я пел, и после очередной какой-то песни слышу сзади гром аплодисментов! Обернулись – толпа собралась. По песку идёшь – не слышно. Они собрались и стояли, слушали метрах так в тридцати.

Т.С.: Весь бордюрчик усеян был людьми. И кто приходит, все ему: «Тихо, тихо!» А слышимость там хорошая.

   Где я был в это время?!

А.М.: А в Адлере ночью с пятого этажа?! Подпили, вышли на балкон, я стал петь цыганские песни под гитару…

Т.С.: Часа два ночи было…

А.М.: Да… Глубокая ночь… А мне: «Да ты что?! Сейчас сожрут нас! У нас соседи!» И буквально после двух песен аплодисменты. С соседних домов окна открыли, слушают. Много было всего… А теперь я уже пятый год на пенсии.

Т.С.: Ах, если б я не ходила, так и пенсии б не было…

А.М.: Я и ответ на «Дядю Ваню» написал уже. Вторую, уже как бы подтверждение. Приезжает как-то ко мне друг, года три назад, прибегает с газетой: нашёлся автор песни «Поспели вишни». Прибегает такой взъерошенный: «Чего это он твои песни себе присваивает?!» Я говорю: «Давай почитаем». Где-то там собрал толпу, объявил себя автором. Я говорю другу: «Чего ты удивляешься? Таких клоунов сколько угодно! Один Звездинский чего стоит!» Ну, ладно, что там «Дядя Ваня» - это всё…. Но такой романс как «Поручик Голицын»…

   В статье «Комсомольской правды» от 06.03.1993 года было опубликовано Ю.Кулибабой интервью с Григорием Гладковым, в котором Гладков утверждает, что автором песни «Поспели вишни» является он. История возникновения песни за авторством Григория Гладкова, на мой взгляд, шита белыми нитками и смахивает на очередную байку, умело завуалированную столь умилительными подробностями, подогнанными под реальные события, так же дающими некий шанс на правдивость истории возникновения песни под названием «Сельские мотивы». Это лично моё мнение. Однако утверждать то, что Гладков выдумщик, я не берусь. Рассказ об исполнении Михаилом Шуфутинским песни «Поспели вишни» я прочёл с некоторым недоумением. Я ни разу не слышал «Поспели вишни» в исполнении Шуфутинского, во всяком случае, в бытность его уже в Северо-Американских Соединённых Штатах! Безусловно, какая-то база у текста песни была. Говорит ведь Анатолий Мезенцев о том, что принёс Аликульверт Слава «полустёртую, истрёпанную, там половины слов не было, сама запись с провалами… Не слышно, потом где-то опять всплывают какие-то слова плёнка затёртая». Ничего не стоит придумы-вать и выдумывать. Есть факт – песня «Поспели вишни» впервые была исполнена ансамблем ресторана «Магадан» в том состоянии, в котором мы все её уже слышим вот уже более 30 лет! И Анатолий Мезенцев говорит о таком понятии, как «соавторство», не беря на себя роль единоличного автора «Вишен», а констатируя факт: «Поспели вишни» - смело могу сказать, что половина слов – наши, общие, написанные в нашем коллективе». Коллективом ансамбля ресторана «Магадан»! Кто может подтвердить, что «Поспели вишни» в том состоянии, как она поётся все эти 32 года, была спета раньше «Магаданцев»? С удовольствием выслушаю возражения и приму их, если они только обоснованы серьёзно, а не рассказами о какой-то тетрадке с пожелтевшими листами. У меня самого таких тетрадок с текстами со школьных лет мешка три осталось.

А.М.: Кстати, о Шуфутинском. У него случились какие-то неприятности в Москве, а кто-то из знакомых был в Магадане в это время. Он взял и полетел в Магадан. Ехали туда не за туманом, естественно, ехали за бабками. И я ехал заработать денег. У меня это получилось на то время. Он остался работать в ресторане «Северный». Ко мне он приходил час-то, потому что я постоянно менял инструменты. Всегда было что-то новое.

А.Х.: А чем занимается сейчас Станислав Сафонов?

А.М.: Он директор телекомпании. Месяц назад приглашал нас на свой юбилей.

А.Х.: Есть ли в Вашей жизни какие-то другие увлечения, кроме музыки?

А.М.: Я занимался очень долгое время фотографией. Собственно, она и помогла мне выжить. Музыка музыкой, а жить-то надо, есть надо каждый день. А на сегодняшний день – всё! Как только «Кодак» пришёл в Россию. У меня лаборатория была профессиональная, оборудованная по последнему слову… А сейчас оно всё валяется в сарае… Жалко выбросить… И оптика, и фотоаппаратов штук восемь лежит… У меня, кстати, эксклюзивный фотоаппарат лежит, который лично Гитлер подарил своему адъютанту, он сам был из Прибалтики. Потом этот фотоаппарат попал сыну адъютанта. А тот в Магадане работал таксистом. Случайно как-то разговорились, и я у него поменял его на что-то. Он говорит: «Учти, что этот аппарат с историей. Гитлер лично отцу вручал этот аппарат». И вот он лежит у меня. К сожалению, никакой надписи на нём нет, либо на эстонском, либо на немецком. Много, очень много интересных встреч у меня было в Магадане с такими людьми, которые сами по себе интересны.

А.Х.: А с Высоцким Вам не доводилось встречаться?

А.М.: Один раз я с ним встречался в Москве. Хотя, это нельзя было назвать встречей. Я летел из Магадана в Тихорецк, а в Москве, естественно, пересадка. У меня был приятель, который работал начальником службы погрузки аэропорта Домодедово. А он с Высоцким был лично знаком. И вот этот мой приятель пригласил меня в ресторан «Седьмое небо», на телебашню. И как раз вышло так, что сидел там Высоцкий. Он был в компании двух мужчин и женщины. Мой приятель подошёл, поздоровался. Представил меня как музыканта из Магадана. Интересно, конечно, было бы побеседовать, но, конечно, отрывать было неудобно. Поздоровался и всё. Это был 1974 год. Он задал несколько вопросов: «Как там жизнь, как работа?» Вот, собственно, и всё. В то время он уже имел вес очень солидный. Несколько сказанных слов, если можно это назвать беседой… Всё равно мне приятно было…

А.Х.: Анатолий Иванович, несколько слов о Вашем слушателе.

А.М.: У меня свой слушатель созрел, появился, после исполнения Есенинских песен. Я на них вырос. Я в магаданском концерте мало Есенинских песен спел…

А.Х.: Почему в Тихорецком концерте была спета не полностью «Отговорила роща золотая…»?

А.М.: Вполне возможно! Это я пел! Наверное, забыл куплет и пошёл на коду: да ладно, это не главное!

Т.С.: А потому что ты пел, когда Аркаша пошёл отдыхать. Аркаша чай пил, а ты в это время пел. Чтобы паузу сократить, Сафонов говорит: «Ну, спой, Толя, несколько песен…» А потом Сафонов приезжал и просил целый концерт записать, когда Аркашин концерт стал расходиться, то эти песни стали пользоваться популярностью и спросом, если не лучше Аркашиных….

А.М.: Ну, публика запросила моих песен…

Т.С.: Сафонов и попросил записать Толю. А Толя говорит: «Ну, какие проблемы?!» Потом и диск выпустили.

А.М.: Этот диск могли сформировать как угодно! Это не вопрос…

Ал. Х.: И гуляла запись все эти годы по Союзу, теперь по России! Я всю страну объездил, у шоферов у многих она…

А.М.: Я когда с Пушкарским начал общаться... Я почему перепел большую часть репертуара «Магаданцев» в своей аранжировке… Он приехал, послушал: «Да, хорошо! Но…Вот в том бы исполнении, в старом…» Да не будет того!

Т.С.: Коля просил Толю спеть по-старому. А Толя говорит: «Ты что? Я всю жизнь стремился к прогрессу, а сейчас должен вернуться назад?»

А.Х.: Я давно не слышал такой музыки. Спасибо Вам.

А.М.: Спасибо.

   Мы ещё задержались в доме у Мезенцевых. Анатолий Иванович умеет удивлять. После интересной беседы, прослушивания новых работ, показа своей творческой лаборатории, Анатолий Иванович показал нам летнюю веранду, где по его словам, семья Мезенцевых проводит весеннее-летне-осенний период. Большое помещение во дворе, часть которого накрыта прозрачным шифером. Оттого на веранде много света. В одном углу находится небольшое возвышение – эстрада. У противоположной стены – гордость Анатолия Ивановича - действующий водопад и высокий камин. На этой же веранде стоит длинный стол. Всё, что мы видим, сделано руками Анатолия Ивановича. Повсюду лежат инструменты: «болгарка», дрель, плотницкий инструмент. Ещё много работы, но то, что сделано - здорово!

   - Анатолий Иванович! Люди, гастролируя, мотаются по городам и весям, арендуют залы. Вы решили эту проблему. У Вас всё под рукой. Великолепная сцена, плавно переходящая в танцевальную площадку, место для публики, стол, уютная атмосфера…
   - К тому и стремимся, - Мезенцев улыбается, и я вижу, что Анатолию Ивановичу приятны мои слова.

   Да и как, в общем-то, иначе? Человек всегда получает моральное удовлетворение от прекрасно выполненной работы. Работы, сделанной с душой, и уже совсем не важно, что это за работа – песню написать и исполнить или гвоздь забить. Анатолий Мезенцев и то, и другое только так и умеет делать – с Душой. Чему я и был свидетелем.

   Мы тепло простились с семьёй Мезенцевых, рассчитывая и договариваясь, естественно, встретиться ещё. Благодарим Анатолия Ивановича, а он желает нам счастливого пути и ещё долго стоит у калитки своего дома, провожая взглядом машину. По-прежнему остаётся надежда, что скоро пройдёт время одноразовых клоунов, бездарных марионеток, дёргающихся на нитях нынешнего шоу-бизнеса. Люди уже начинают отличать искусство от подделок. Возможно, найдётся какой-либо меценат, который сможет помочь Русскому Музыканту Анатолию Мезенцеву издать собственный диск, материал для которого собран давно. Смею надеяться, что это рано или поздно всё равно произойдёт.

   Хочу искренне поблагодарить за помощь в настоящей публикации тех, без кого этот материал не появился бы: Дмитрия Петрова, Владимира Урецкого, Александра Хекало и мою маму Валентину Александровну.

© Андрей Хекало
6-20 ноября 2005 года
Анапа – Тихорецк – Анапа

«Шансон - Портал» основан 3 сентября 2000 года.
Свои замечания и предложения направляйте администратору «Шансон - Портала» на e-mail
Мнение авторов публикаций может не совпадать с мнением создателей наших сайтов. При использовании текстовых, звуковых,
фото и видео материалов «Шансон - Портала» - гиперссылка на www.shanson.org обязательна.
© 2000 - 2017 www.shanson.org «Шансон - Портал»

QR code

Designed by Shanson Portal
rss