Поделиться в социальных сетях

26 Mar 2017



 
Гарик Сукачёв - Я милого узнаю по походке

     Строчку из известной песни в исполнении Гарика Сукачева знает каждый. Но мало кто задумывается, а что это за ботиночки такие, по которым можно узнать «милого по походке». Поискал  я кое-где и вот что «нарыл». Не стоит объяснять, чем вызвано мое любопытство?  Делюсь.

     А первым исполнителем этой незамысловатой песенки был Юрий Спиридонович Морфесси - русский певец (баритон). Широкой публике имя малоизвестное.  «Баяном русской песни» называл его Фёдор Шаляпин. Именно в его исполнении стали известными такие песни как: «Ах, эти черные глаза», «Раскинулось море широко», «Чубчик» (исполненные затем Леонидом Утесовым, работавшим когда-то с Ю. Морфесси), «Дорогой длинною», «Ехали цыгане», «Пара гнедых», «Льется песня»(Цыгане дружною толпою), «Очи черные»  (Николай Сличенко), «Кирпичики», «Бублички», «Глядя на луч пурпурного заката», «Как цветок душистый» ( Выпьем мы за Сашу, Сашу дорогого).
Вот, что вспоминает о нем Александр Вертинский:
«За границей, в эмиграции, было много наших русских актеров, но я не помню ни одного, который бы в искусстве двинулся вперед, оторвался бы от того, чему он выучился когда-то. Мой приятель - Юра Морфесси - в свое время имел большой успех в Петербурге как исполнитель цыганских романсов. Но, попав в эмиграцию, он никак не мог сдвинуться с мертвой точки прошлого.»

     Запись конечно старенькая, но отчетливо слышится слова «на рипах». Всё сходится. Популярные в начале XX века ботиночки со скрипом.  "на рипах", т. е. на специальных деревянных подошвах, издающих скрип (глагол "рипеть", до сих пор используемый на Юге России, означает "скрипеть"). Ри'пати (г. ср.) СкрипЪть. "Чого винъ ри'па, ри'пае?" Чего онъ скрипитъ двЪрями, ходитъ и выходитъ. "Чоботы з' ри'пами". Сапоги скрипятъ.


 

Юрий Морфесси - Я милого узнаю по походке

     Вроде бы все понятно и можно ставить точку. Но не надо спешить обвинять Гарика Сукачева в некорректном «прочтении» известной песни. В исполнении других певцов и музыкантов отчетливо слышно «Нариман» (правда, есть и другие версии: «на липах» «на лиман», «малиман» и т.д.). Оказалось, что еще в 20-е годы (по одной из версий сам Морфесси, по другой Алёша Димитриевич в 60-е) изменил выражение «на рипах» на слово «Нариман». Чем это было вызвано?
 


  
Алёша Димитриевич - Я милого узнаю по походке


 

      Русские эмигранты понимали, что парижской публике трудно будет понять, в чём же прелесть скрипа. Хотя в России и Советском Союзе  даже после войны ещё "в моде" были "со страшным скрипом башмаки". Башмаки со скрипом в первой половине прошлого века считались очень продвинутой вещью. Особенно в рабочих кварталах. Чтобы потрафить клиентам, сапожники прокладывали кожаную подошву башмаков кусочками сухой бересты или сахарным песком. При ходьбе такие башмаки отчаянно скрипели, давая понять прохожим, что идет не босота какая-нибудь, а модный парень. Качество резиновой подошвы и других материалов заставляло их замолчать только через месяц-два носки. Особым "шиком" считалось, когда из пары скрипел только один ботинок. Морфесси (Димитриевичу) проще было заменить в песне  ужасно скрипящую русскую обувь на благозвучные для публики фартовые ботиночки «Нариман».
 

    
  Ботинки Нариман
 
     Понятно, но почему ботинки так назвали? Когда это было?
"Захожу в парадную, навстречу идет Сережа. Увидел меня и окаменел. Бледный как мел. Трясется от страха, как будто приведение увидал. Я рассмеялся. Одет я во всем белое – белые брюки, рубашка, длинный белый плащ, белый шарф и ботинки нариман"… (воспоминания Анатолия Мариенгофа, поэта-имажиниста, 1923 год).

     Добавлю свои «три копейки». Когда мне было 16, я учился играть на гитаре. Мой «наставник и учитель» - Володя Ефремов показал мне три главных аккорда.  С утра до вечера наяривал на гитаре, мучая своих близких многочисленными повторениями. Вова не любил блатняк и учил меня плаксивым  дворовым песням. А вот в армии моим «учителем» стал Юрка Казаков из города Советск, Кировской области. Бо-о-ольшой любитель жаргонных песенок.  У него я услышал старую нэпманскую песню. Прошло 30 лет и естественно весь текст не помню, только пару строк:

     «Носил он фрак, гамаши
     И Нариман носил.
     В кармане финка,
     Ни цента за душой
     Зато бутылка с виски
     Эх… не была пустой!»

     Тогда мы с ним были абсолютно уверены, что  «Нариман» был чем-то вроде шляпы или котелка. Несколько позднее я услышал «ботиночки он носит «Нариман» и совсем  не знал что думать. Перебрал массу вариантов, но не нашел никаких доказательств и... забросил это дело.
     И вдруг наталкиваюсь: «... ботиночки онъ носитъ «Нариманъ». На письме это обозначается именно так! Дело в том, что в районе Бачи… есть очень мощная дiаспора т.н. "горских iудеев"... Так вот, в далёкiя времена НЭПа, у этихъ людей имелась фабрика, названная по имени владельца "Нариманъ", коя выпускала обувь... По заверенiям очевидцев, Одэсскiя блатныя iудеи предпочитали ботиночки именно этой фабрики…» Интересно, интересно... Начинаю искать и нахожу… еще одну версию.

     Законодателями мировой моды, утверждают источники, была Российская Империя, а не Италия с Францией, как сейчас. Модель ботинка, разработанная компанией «NARIMAN» около 150 лет назад, сегодня является одной из самых популярных  моделей мужской обуви. Ее носят  простолюдины и аристократы, артисты и бандиты, государственные деятели и танцовщики балета. Эта та самая модель, которую носили Элвис Пресли, Фредди Меркьюри, ливерпульская четверка и... все стиляги XX века. Именно в такой обуви запомнили мы Остапа Бендера во всех экранизациях произведений Ильфа и Петрова.  Носят сейчас и будут носить еще много лет. В сегодняшней мировой классификации,  те самые «ботиночки «Нариман», называются «Chelsea Boots». «NARIMAN» -  аббревиатура, North Association Russian Imperial Merchandise Apparels Nationwide («Общенациональная северная ассоциации российских имперских товаров и одежды).  «NARIMAN» - крупная галантерейная корпорация, специализирующаяся на огромном спектре разных товаров, включая товары от одежной фурнитуры (пуговицы, крючки, застежки),обуви, зонтов, плащей и корсетов.
 

Варианты песни:

Люся и Николая Донцовы - Я милого узнаю по походке

Группа Ля минор - Я милого узнаю по походке

 
 
© Амир Махмудов
© Игорь Иванович Сукачёв
Источник: http:// amir-mahmudov.livejournal.com/18604.html
18 ноября 2011 года
На Шансон - Портале опубликовано:
26 марта 2017 года
     

 

Долгие странствия одесской панамы

  
     Песню городских окраин «Я мила-друга знаю по походке» российский слушатель моложе сорока лет ассоциирует, как правило, с популярным отечественным исполнителем Гариком Сукачевым. Она появилась в его репертуаре во второй половине девяностых годов и до сих пор остается среди поклонников артиста одной из самых любимых. Песня и в самом деле хороша — прежде всего своей мелодией.  
    
     Между тем знаменитый болгарский музыкант и аранжировщик Константин Казанский, в семидесятые годы записавший в Париже с Алешей Димитриевичем сенсационный гигант «Белый альбом», включавший эту песню, так отозвался об исполнении Сукачева: «…какой-то парень кричит, сзади оркестр, ритм замечательно накручивается, и не по-русски, а черт знает как». Заметим, что к этому «черт знает как» российский артист шел прямо от Димитриевича, точнее, от той самой французской пластинки, однажды им услышанной. Но, видимо, путь Гарика Сукачева пролегал сквозь такие дебри «пролетарского джаза», что в его интерпретации от Димитриевича ничего, кроме мелодии, не осталось. Увы, других реаниматоров забытой городской песни конца XIX – начала XX веков до сего дня у нас, к сожалению, не нашлось. Если, конечно, не считать таковой Любовь Успенскую, исполнение которой, по-моему, не дотягивает даже до определения «черт знает как».
 
     Теперь несколько слов об истории песни. Ее музыкальная основа представляет собой упрощенный вариант мелодии русской народной песни «Зачем тебя я, милый мой, узнала», граммофонных записей которой, насколько мне известно, до революции сделано не было. Наиболее ранней считается запись, осуществленная в 1934 году для пластинки Апрелевского завода в исполнении Антонины Неждановой. Из более поздних я бы выделил исполнение замечательной армянской певицы Эльвиры Узунян (сопрано) в сопровождении Академического оркестра русских народных инструментов п/у Н. Некрасова, увековеченное в 1980 году на гиганте фирмы «Мелодия».
 
     Между тем еще в 1913 году на петербургской фирме «Граммофон» выходила пластинка, на которой малоизвестный тенор Д. Ершов (до революции записал семь песен) сделал запись на эту мелодию — песню в духе городского фольклора под названием «Скоро милая уедет». Имена авторов отсутствовали, что указывало на достаточно длительный период ее существования.
  
     Поскольку в Советской России ни в годы нэпа, ни впоследствии никто не решился продолжить начинание Ершова, популярная мелодия, перебравшись в эмигрантское рассеяние и несколько упростившись, продолжила свою жизнь там, где это было возможно.
 
     В 1929 году в Нью-Йорке фирма Columbia выпустила пластинку с записью женского варианта песни, рассказывающей о разлучившихся влюбленных. На этикетке она была обозначена как «Одесская панама»; под аккомпанемент гармони пели супруги Донцовы — Люся и Николай. По некоторым сведениям, они были отнюдь не одесситами, происходили из донских казаков, причем перебрались в Америку еще до революции. Правда, не исключено, что через Одессу. Солировала Люся, типичная городская народница, Николай подключался при повторе двух последних строчек куплета. Однако в отличие от варианта, исполненного Ершовым, текст американской новинки выдавал ее явно одесское происхождение:
 
     Зачем же я вас, родненький, узнала?
     Зачем полюбила я вас?
     Лучше б я этого не знала,
     И не страдала каждый час.
     Я милого узнала по походке,
     Он носит белые штаны,
     Шляпу носит он панаму,
     Ботиночки он носит на рипах.

 
     Белые штаны, панама и модные ботиночки уже настраивали на одесский лад. Далее Люся пела о том, что уедет из Одессы, больше туда не вернется, но с милым все же повстречается, они обворуют две-три квартирки и, прежде чем снова расстаться, поживут на славу. Текст, понятно, еще тот, но пела Люся, надо отдать ей должное, замечательно.
 
     В 1930-м баян русской песни Юрий Морфесси на немецком филиале «Парлофона» в сопровождении оркестра Отто Добриндта записал третий вариант песни, которая была названа «Панама», причем указан автор: А. Александров. Очевидно, имелся в виду дореволюционный питерский куплетист А.П. Александров, успевший незадолго до революции записать на «Граммофоне» две песни собственного сочинения. Не исключено, что проживавший и записывавшийся там же Юрий Спиридонович лично знал Александрова и получил от него текст «Панамы» либо слышал эту песню в его исполнении.
 
     У Морфесси она начиналась почти так же, как спустя сорок с лишним лет распевал в Париже Алеша Димитриевич:
 
     Я мила-друга знаю по походке,
     Он носит серые штаны,
     А шляпу носит он панаму,
     Ботиночки он носит на рипах.

 
     Панама у одессита Морфесси оказалась отнюдь не одесской: кавалер, бросивший героиню, от лица которой пелась песня, проживал в Москве. Впрочем, с таким же успехом он мог проживать в любом другом российском городе. По тому, как лихо исполнил «Панаму» Морфесси, нетрудно представить, насколько живо и ярко мог бы он осовременить другую популярнейшую песню тех лет «Ухарь-купец» (музыка Я. Пригожего, стихи Н. Некрасова). Она была записана им до революции в сопровождении фортепиано и мужского хора, что в 1930-е годы звучало уже несколько архаично. К сожалению, Юрий Спиридонович этого не сделал. Но шлягерный потенциал песни «Ухарь-купец», благодаря парлофоновской интерпретации «Панамы», чутко уловил младший современник Морфесси — проживавший в Аргентине (одном из важнейших мест сосредоточения российских эмигрантов) еврейский певец Макс Залкинд (1909–1988).
 
     Макс родился в Вильно, был исключительно музыкальным ребенком и с шести лет пел в хорах двух местных синагог. Кстати, именно в Вильно, на фирме «Зонофон», в 1912 году вышли первые пластинки Юрия Морфесси, на одной из которых был записан «Ухарь-купец». После эмиграции в Латинскую Америку Макс Залкинд, обладатель чрезвычайно выразительного тенора, участвовал в музыкальных спектаклях южноамериканских еврейских театров. Можно не сомневаться, что именно с его подсказки аранжировщик Лейбуш Лернер переложил «Ухаря-купца», превратив его в типичный шлягер 1930-х годов под названием «Шарманщик» (с текстом на идише), который вышел на аргентинской пластинке Залкинда. Эта еврейская интерпретация старой русской песни была так же свежа и оригинальна, как и осовремененная Юрием Морфесси в Германии «московская» «Панама».
 
     Вообще же относительно записанных Юрием Спиридоновичем в эмиграции городских песен («Бублики», «Сухая корочка», «Бубенцы», «Кирпичики», «Что за хор», «Гори, гори» и др.) можно сказать, что практически все последующие исполнители этого пласта городского фольклора вышли из Морфесси, как русская литература из «Шинели» Гоголя. Он показал, что, во-первых, к освоению низкого жанра вокалисту следует подходить со всей серьезностью, а, во-вторых, создавая новые аранжировки, строго следить за их соответствием духу времени, дабы эти жемчужины фольклора не превращались в то, что услышал когда-то Константин Казанский.
 
     Этим принципам следовали Петр Лещенко, Константин Сокольский, Сара Горби, Владимир Слащов, Алеша и Валя Димитриевичи, Володя Поляков, Борис Рубашкин, Юля Запольская, Миша Гулько. Называю далеко не всех, но, на мой взгляд, лучших исполнителей, в той или иной мере отдавших дань этому пласту песенного фольклора.
 
     Что же касается «Панамы» (или, если угодно, «Я милого узнаю по походке»), то этой замечательной песне после Алеши Димитриевича решительным образом не везло. Долгое время никто, очевидно, не решался конкурировать со знаменитым парижским цыганом и его болгарским аранжировщиком.
 
     Потом наступил период, когда большинству населения страны и вовсе стало не до песен, особенно старых. Жаль, конечно, что в свое время ее не записал Борис Рубашкин или тот же Миша Гулько. Может быть, тогда «Панама» возродилась бы у нас не как грубоватый кич, тщетно претендующий на продолжение сугубо индивидуального и неповторимого дела Алеши Димитриевича, а как подлинно народная песня, требующая исполнителей и аранжировщиков высокого музыкального и, что не менее важно, общекультурного уровня.
 

Источник: http:// www alefmagazine.com/pub4075.html
© Николай ОВСЯННИКОВ
© Алеф, 23 июня 2015

 


«Шансон - Портал» основан 3 сентября 2000 года.
Свои замечания и предложения направляйте администратору «Шансон - Портала» на e-mail
Мнение авторов публикаций может не совпадать с мнением создателей наших сайтов. При использовании текстовых, звуковых,
фото и видео материалов «Шансон - Портала» - гиперссылка на www.shanson.org обязательна.
© 2000 - 2017 www.shanson.org «Шансон - Портал»

QR code

Designed by Shanson Portal
rss