"Приходи вечор любимый,
   Приголубь и обогрей,
   Пел недаром за рекою,
   За рекою соловей!.."

   - Так что тебя тут смущает,- удивился Моня,- слова, как слова.
   - Не совсем так, Моня. Здесь автор слов В. Волженин допустил-таки хороший ляп! Он, как многие, посчитал, что слово "вечор" означает "вечером". А оно с древнейших времён означает "ВЧЕРА"! Вот и спела девушка: "Приходи вчера, любимый!". А ведь достаточно было вспомнить А.С.Пушкина:
   
   "Вечор ты помнишь - вьюга злилась,
   На мутном небе мгла носилась..."

   И даже композитор Дунаевский этого не заметил, поскольку сроки поджимали, картина должна была выйти на экраны страны...
   - Погоди,- сказал Моня, - а как же цензура, неужели никто не заметил?!
   - Может и заметил кто-то, но было поздно, картина вышла на экраны. Да и не единичный это случай. Вот у тебя в книжке тексты песен корифея советской песни Лебедева-Кумача. Сколько он прекрасных песен написал, патриотических, красивых и правильных! А вот "Песня трактористов" подкачала. Моня удивлённо посмотрел на меня и стал искать текст в книжке. И вот мы неспеша читаем:

   "Ой, вы кони, вы кони стальные
   Боевые друзья - трактора,
   Веселее гудите, родные,
   Вам в поход отправляться пора!"

  Я останавливаю Моню и говорю, что кони, к которым обращается автор, гудеть не могут! Могут храпеть, бить копытом и рваться в поход! Но - ГУДЕТЬ не могут! А теперь, Моня, читай припев: "Мы с железным конём все поля обойдём, Соберём и посеем и вспашем!..
   - Стой, стой, Моня! Какой же всё-таки был конь? Стальной или Железный?! Ведь даже слесарь чувствует разницу между железом и сталью, а уж литератор и подавно должен отличать одно слово от другого! И во второй строчке припева тоже написана глупость: сперва пашут, потом сеют, потом собирают! Вот так, дорогой!
   - А другие примеры у тебя есть? - спросил Моня.
   - К сожалению - есть, - сказал я. Вот не помню уже, кто исполнял песню, в которой были слова:
   
   Ах, послевоенная пора!
   Стоял сентябрь уж у двора,
   А перед изумлённой детворой
   Крутил, крутил шарманщик ящик свой!

  Моня аж вскинулся: - Да не ящик он крутил, а ручку шарманки!! Как такое могло пройти?!
   - А так и прошло! В толпе мало кто думает о смысле слов, лишь бы ритм забойный был! Вот и клепают ребята "музыку и песни для ног"! Соображают на троих, как ханыги под будкой! А если ещё исполнитель популярный, так тогда вообще никто слова не слушает! Всё внимание любимому певцу или певице и антуражу!...
   - А скажи, Моня, ты помнишь песню "Смуглянка"?
   - А как же! Она же прозвучала в кино на всю страну! Миллионы людей её любят и помнят!
   - Правильно, Моня. Но вот во втором куплете девушка говорит: "...Партизанский, молдаванский собираем мы отряд..." - И что? - спросил Моня. – А то! - МОЛДАВАНСКИЙ отряд можно собрать только в одном случае! Это если всех собирать на Молдаванке в Одессе! Во всех остальных случаях собирают МОЛДАВСКИЙ отряд! Молдаванские отряды были у Мишки Япончика. И больше никто их собирать не мог! Но автор - Яков Шведов - одесситом явно не был, и разницы никакой не почувствовал! А ведь когда-то к написанию песен относились очень серьёзно! Достаточно вспомнить, как создавалась одна из популярнейших в стране песен «Шаланды полные кефали...» Вот что пишет об этом Александр Розенбойм, почтенный историограф Одессы: Это было в 1944 году . На Одесской киностудии, эвакуированной в Ташкент, снимали фильм «Два бойца» Текст песни написал Агатов он же Гуревич, а музыку должен был написать композитор Никита Богословский, но он заявил, что с одесским песенным фольклором никоим образом не знаком. И тогда — нужно отдать должное энтузиазму и добросовестности создателей фильма в самый разгар войны — через газету пригласили прийти на студию тех, кто знает одесские песни. Пришли десятки человек и два дня и две ночи пели там эти песни всех одесских времен, властей и народов, и два дня и две ночи «звучала» там бабелевская Молдаванка, совместно с солнечной Пересыпью, гомонливой Арбузной гаванью и всеми тремя Фонтанами. И только прослушав всё это, прочувствовав и осознав, что такое есть одесситы, потому как через песню человек хорошо виден, Богословский записал мелодию, а Марк Бернес озорно и душевно спел перед камерой «Шаланды». Но вот когда настоящий мастер своего дела, написавший сотни прекрасных текстов, такой, как Николай Добронравов, вдруг допускает ляпсус, вот это печально! Я говорю о песне Пахмутовой и Добронравова "НАДЕЖДА". Моня удивился так, что превратился в памятник самому себе! Потом, шумно выдохнув, спросил, не шучу ли я.    - А ты вспомни, Моня, как пела Анна Герман:
  
   "...В небе незнакомая звезда    
   Светит словно ПАМЯТНИК НАДЕЖДЕ".

  Может быть звезда и бывает памятником, но когда это случается, то НАДЕЖДЫ уже нет! Но никто о таких мелочах не подумал, в том числе и Анна Герман, обычно очень строго выбиравшая тексты. Досадно, но не заметила! Ляпсус спрятался за внешней красивостью слов! И никто его не заметил! Как не заметил никто досадной накладки в самой лучшей, на мой взгляд, песне об Одессе. Ты, конечно, знаешь песню Евгения Кричмара "ПАХНЕТ МОРЕМ...". В самом конце песни есть слова:
   
   «И Пересыпь,
   Пробудившийся от первого трамвая,
   И, как прежде,
   Я по солнечному городу шагаю!»

   - Всё правильно, — говорит Моня, - чем ты опять недоволен?
   - Моня, тебе не стыдно? Ты же одессит, Моня! С каких это пор и "в честь чего" ПЕРЕСЫПЬ стала мужского рода? Она - Пересыпь - всегда была женского! Любому пацану в Одессе это известно! А теперь давай собираться домой. Читай сборник песен, который ты сегодня спас. Может быть ещё что-нибудь отыщется!