Вместо вступления.

Из мертвой пустоты вдруг выплывают звуки -
Пленительный романс, кружится голова...
Но, Боже мой! В предчувствии разлуки
Как трудно разобрать знакомые слова.

Я слышу музыку, я знаю эти ноты,
Я тоже их играл когда-то, далеко.
Но не могу понять - где альты, где фаготы,
Всё позабыл к концу и вспомнить нелегко.

I До и во время.

* * *

Пусть растает в шуршаньи листьев
мой печальный прощальный след.

Не растает он, не растает...
И запомню я навсегда:
Как-то ехали мы в трамвае
Из откуда-то в никуда.

В том трамвае всем было тесно,
Все толкались, а кто-то спал.
И мне было неинтересно
Так - что даже тайком зевал.

Вспоминалось - как пил шиповник,
И что в детстве учил я стих -
Как какой-то чудной любовник
Почему-то любил двоих.

То ль Ахматова, то ли Галич,
Ну а, может, совсем не то?
Может, просто наивный мальчик
Вам в антракте подал пальто?

Не рифмуются судьбы чужие,
Все мешает последний слог.
Жили-были да не тужили,
Но кондуктор дает звонок.

* * *

Он взял и уехал. Никто не кричал,
Когда он садился в последний вагон.
Лишь брови нахмурил старый вокзал,
И зубы стиснул разбитый перрон.

Он взял и уехал... И не было слез.
Никто не сказал: "Возвращайся скорей!"...
И поезд его на руках понес
Мимо распятых в ночи фонарей.

Моя черная леди.

Вся в черном, от перчаток до колготок,
И волосы черней вороньего крыла,
Тяжелый взгляд, тяжелый подбородок -
Со мной в подъезде глушит водку из горла.

Мечта поэта, истинная леди,
В мехах и золоте от прежних женихов,
Со мною пьет - завидуют соседи:
От малолеток до почтенных стариков.

Мне говорит: "Пойми... Ты понимаешь?.."
Да. Понимаю я. Я понимаю ложь.
Мне больно оттого, что ты страдаешь,
И тошно от того, что ты ко мне идешь.

Поклонников не ищет, если надо
Махнет рукой: "сюда!", любой бежит вослед,
Но пьет со мной и вроде даже рада,
И жадно слушает мой пьяный мутный бред.

Всего лишь год назад, а может - сутки,
На этом месте я стоял совсем с другой,
И тоже - Леди, только - проститутка -
В любви ей клялся нежной и святой,

И говорил: "Пойми... Ты понимаешь?.."
Все понимала ты. Ты понимала ложь.
Как больно мне, что ты опять страдаешь...
И тошно от того, что ты ко мне идешь...

II Во время и после.

1.

Я у тебя прошу прощенья
За то, что в праздной суете
Я прозевал свои мгновенья
И оказался в пустоте.

За то, что иногда хотелось
Другой мне сдаться в сладкий плен,
Когда нужна была лишь смелость
Склониться у твоих колен,

Что жизнь свою прожил, как повесть,
В табачно-водочном дыму,
Что, в сторону отбросив совесть,
Я оставлял тебя одну,

За серость дней, ночей ненастье,
За море выплаканных слез,
За то, что в этой жизни счастья
Тебе я так и не принес.

2.

Всё проходит в этой жизни.
Всё проходит словно дождь.
В неизбывной укоризне
Я уйду и ты уйдёшь.

Не посмели оглянуться -
И гори ты все огнём!
Наши чувства не вернутся,
Прорастут жильём-быльём.

Может, сделали ошибку,
Может, кто-нибудь не прав.
Души нитками прошиты
Из сухих лечебных трав.

Как же тут не ошибиться
И, платочек теребя,
Очень хочется напиться
С отражением себя.

Отражаюсь, отражаюсь
Я в стаканах - зеркалах.
Я исправлюсь. Я поправлюсь...
Растворюсь в пустых делах.

Все проходит в этой жизни,
Все пройдет, как жизнь сама,
В бесконечной пьяной тризне
У разбитого окна.

3.

Мне очень страшно без тебя,
Я сам себя боюсь:
А вдруг откажут тормоза,
А вдруг опять сорвусь.

Соблазнов много, только дай,
А на душе - тоска.
Я сам себе построю Рай,
Как домик из песка.

Мне очень страшно одному,
Себе не верю сам.
А вдруг опять пойду ко дну,
Поверив небесам.

Ведь отраженье так легко
За истину принять.
Зеркал волшебное стекло
Что будет отражать?

Я написал стихов на том,
Но рифма режет слух.
Из них себе построю дом -
Как келью для старух.

Я позову туда друзей,
Конечно же - подруг,
Однажды встреченных людей -
Всех соберу вокруг!

Но без тебя так страшно мне,
Так страшно мне опять.
Всю ночь не гаснет свет в окне,
Вот только б не проспать...

4.

Стаккато

От заката до рассвета,
От рассвета до заката
И от осени до лета
Это медное стаккато.
Это грустное стаккато
От стакана до стакана.
Сколько глупости и муки
Здесь от пьянки и до пьянки.
Шоколадку дочке купим,
Кошке купим валерьянки.
Где-то на лесной полянке
Поиграем на "тальянке".
Это нудное стаккато
От отлива до прилива,
От стакана до стакана
И от водки и от пива,
От гитарного наива -
Сиротливо и стыдливо -
Сколько в воздухе здесь мути,
Сколько жути, сколько дряни!
"Bubble-dubble", "Tutty-Frutty"...
Среди крика, мата, брани
Только нежное стаккато
От заката до рассвета,
От рассвета до заката,
От стакана до стакана...

5.

Нет веселья... Нет - веселью!
Мне б с похмелья каруселью
Закружиться на лугу...
Только, жалко - не могу...

Может мне поехать в гости
На карете? Ноют кости...
Поваляться на снегу?
Не хочу и не могу...

Ну а может мне влюбиться?
Или все-таки напиться?
И пугать всех: "У-гу-гу!"?
Нет, и пить я не могу...

И стучит в моем мозгу:
Карусели на лугу,
След кареты на снегу,
Угу-гу-гу-гу-гу-гу...

III После. Заключение.

* * *

Я пил и водкою томим
В оцепененьи находился,
Когда какой-то Серафим
В моем бреду вдруг объявился.

Я пропустил стакан, другой -
Авось видение разрушу,
Я даже помахал рукой,
А он, подлец, мне смотрит в душу.

Я спьяну каркнул: "Never more!
Моя душа вам не икона!"
А он сидит - незваный вор,
Властитель дум, слуга закона.

Он мне с ухмылкой говорит,
Что у попа была собака,
И что однажды жил пиит...
На этом месте я заплакал.

Ведь я когда-то был поэт,
Всё рифмовал вот эти строчки...
Ну а теперь поэта нет
И в каждой строчке только точки,

Мол, догадайся ты сама!
Но Серафима - баба злая,
Как будто бы сойдя с ума,
Всё выла, водку подливая -

Что скоро будет страшный суд,
Конь блед придет на сон грядущий,
Что всех к ответу призовут,
И что обрящет лишь идущий...

...Но к окнам подступал рассвет,
В душе похмелье поднималось.
И я решил: раз это бред -
Допью, чтоб им не оставалось.

Они сулят мне ад и рай,
А я... Напьюсь я втихомолку
И промычу им, мол - Аll right!
Я жизнь прожил, а хули толку...

* * *

Уколи меня на ночь, сестра!
Я хочу хоть немного забыться...
До беспамятства и до бесстыдства.
Уколи меня на ночь, сестра.

Я полжизни прожил без креста.
Боже! Дашь ли вторую попытку?
Сам себе отправляю открытку:
"Страшно мне. Не снимайте с креста."

Уколи меня, ради Христа!
Больно мне, но совсем не от боли.
Эту роль мне играть нету воли...
Уколи меня, ради Христа.

Жизнь летит - за верстою верста -
Не учебник, а просто задачник -
Не решил - не жилец ты, а дачник...
Боже! Дай мне во сне и без стра...

* * *

И вот закончился наш путь
И Бог отправил в отпуск душу -
Что так хотела отдохнуть
В районе рая - в грязь и в стужу.

Не дергайся, мой друг, уймись!
Тебя, пожалуй, не отмоешь,
Но раз тобою занялись -
Молчи, скрывай, таи - что сможешь.

Пусть будет справедливым суд,
Пусть будут судьи беспристрастны -
Им говори: "Чужая тут,
Все Ваши доводы напрасны."

Сулят и счастье, и покой:
"Здесь хорошо, здесь так прекрасно!
Ты отдых заслужила свой,
Лишь подпиши, что ты согласна."

Судья, защитник, прокурор -
Святая тройка - всё законно,
Но ты не верь, смотри в упор:
"Чужая тут во время оно".

Нам так хотелось отдохнуть.
Пусть безнадежно, безвозвратно -
Живу надеждой, что вернуть
Смогу тебя с Небес обратно.

IY Всё.

***

Всё в ноябре, всё было в ноябре...
Мороз был лют, а я метался как в жаре
Или в жару - всё это я пойму потом,
К окну прижавшись мокрым потным лбом.

То был ноябрь. Мне ж думалось - июль.
И спьяну оборвавши с окон тюль,
Я бормотал, как будто бы в бреду:
Сейчас уйду, всё брошу и уйду.

Но не ушел - куда же мне пойти,
Когда сугробы на моем пути,
Ведь не июль - ноябрь на дворе,
Я ж задыхаюсь в чертовой жаре.

Горят все вены и душа горит,
А на столе - стакан пустой стоит.
Будь полон - попустило бы чуть-чуть...
Пить не хочу - хочу лишь отдохнуть.

От маеты, от проклятой жары.
Хочу в июль, где лес и комары.
А за окном - такая, право, дрянь...
Ноябрь и июль - где между вами грань?..