Павла - Я не забуду,Алло (комплекты)
Грустный стих...
Ищу минус
Skai - Мальчик ишет маму (комплект)
«10 лет – это немало»
Ирина Ерушенко: Начну, пожалуй, сразу с философского вопроса: 10 лет - это много или мало?
Ефим Шуб: 10 лет – это много! Потому что если вспомнить сейчас, как всё начиналось - это очень много. Особенно когда всё делается на собственном энтузиазме, когда с этого нет никакой прибыли и тратится уйма времени. Вдобавок это всё еще и после основной работы – да, это много...
===>>>
* * *
Дмитрий Тростников
роман «Знаменитость»
Читайте в разделе «Печатные материалы» (без сокращений).
===>>>
* * *
Евгений Ломакин
===>>>
* * *
Венера Яхина и
анс. "Русский стиль" -
Очи черные - 2008
С любезного разрешения Венеры Яхиной "Шансон - портал" в разделе "Живой звук" предоставляет Вам, уважаемые посетители, возможность скачать альбом "Очи черные" для ознакомления.
===>>>
* * *
Часть первая ===>>>
Часть вторая ===>>>
Часть третья ===>>>
* * *
Вы можете скачать несколько песен для ознакомления.
===>>>
* * *
===>>>
* * *
===>>>
* * *
Рассказ написан по воспоминаниям непосредственного участника тех событий, которые происходили в музыкальном мире Одессы начала 70-х.
===>>>
* * *
Вера Георгиевна
Белоусова-Лещенко.
1969 год, Москонцерт.
===>>>
* * *
Читайте интервью Вики Чинской «Шансон - Порталу» в разделе "Печатные материалы" нашего главного сайта.
===>>>
"Спасение рядового Швуима" (рассказ Вадима Бодникевича)
===>>>
Читайте в разделе «Печатные материалы» эксклюзивное интервью Михаила Машкауцана Шансон - Порталу.
===>>>
В разделе «Живой звук» опубликован материал о Юрии Уральском. Так же выложены: видеоклип «Облака летят по небу» для просмотра и альбом «Ай, мама, мама» в MP3, для свободного скачивания...
Аркадий Северный,
Советский Союз!
На сайте "Блатной фольклор" опубликован окончательный вариант полного текста книги И.Ефимова и Д.Петрова "Аркадий Северный, Советский Союз!". Как пишут сами авторы: "Эта книга - итог двух лет работы и почти тридцати лет жизни… И начало ей было положено ещё в далёкие 70-е годы, когда мы впервые услышали песни Аркадия Северного и были поражены их абсолютной "нереальностью" на фоне окружающей действительности соцреализма. Когда верили всем легендам об Аркадии Северном, и даже сочиняли их для себя сами..."
Здесь можно скачать (183 kb) книгу с нашего сайта. (Книга распространяется бесплатно) ===>>>
***
Танго вдвоем
В 2006 году на ОАО "ТПО "Ростовская киностудия" был снят фильм "Танго вдвоем". Этот Фильм посвящен Александру Михелю, лидеру легендарных "Курских соловьев" и его супруге Валентине. К великому сожалению фильм не вышел в прокат на ТВ. Вот отрывок из аннотации к фильму от его создателей:
"Ошибка врачей лишила его зрения, но не лишила жажды жизни, желания творить и любить. Его жизнь - это концерты в детских домах, богадельнях, сельских больницах. Его свет - это песни. Он слеп, но приносит свет зрячим. … Она услышала, как он поет, и влюбилась в него в ту же секунду. И вот уже тридцать один год длится любовь, начавшаяся с песни. Он не перестает благодарить судьбу за встречу, она не устает повторять, как счастлива".
С любезного разрешения создателей, мы предлагаем вам фильм "Танго вдвоем" в формате MPEG-4.
Объем около 180 мегабайт. Продолжительность - 26 минут. Архив без пароля.
Приглашаем обсудить фильм на нашем форуме ===>>>
(см. так же "Курские соловьи" в разделах "Живой звук",
"Печатные материалы").
А идишер Ваня
Кто-то сверху зарёй мазнул
По гриппозной слякоти марта,
Кто-то сверху плеснул весну
На стада сопливых приматов -
И сквозь утренний скрип да вой,
В полудрёме, в зябком похмелье
Молчаливое большинство
Устремляется в подземелье.
Полиглот и слегка сионист,
На бутылку сшибающий взносы,
В переходе седой гармонист
Просит граждан купить папиросы:
«Купите, койфте, койфте папиросы,
Подходи, пехота и матросы,
Подходите, пожалейте,
Сироту меня согрейте,
Поглядите - ноги мои босы»...
И, сбивая со следа ОМОН,
Налетающий, словно борзая,
В переходе блуждает гармонь,
Непутёвые души терзая.
Души шлёпают в талой грязи,
Им для музыки времени нету.
Эй, пернатая, притормози,
Звякни в старую кепку монетой!
«Мой отец в бою суровом
Жизнь свою отдал,
Мамку где-то под Ростовом
Немец расстрелял»...
Всё он брешет: мамка жива,
Батя пьёт, как сапожник, в Тамбове -
Но силён гармонист заливать
От глыбокой тоски и любови.
Он драконит народ до слезы,
Чтобы грязной крестьянской грабаркой
Наскрести на палёный пузырь
И на булку с горячей собакой.
Не Барух, не Абрам, не Моше,
И скулит, и играет дерьмово -
Чем же пьяной российской душе
Так близка иудейская мова?
«В семь сорок он приедет,
В семь сорок он приедет
На главный - наш славный
А гиц ин паровоз»...
Паровоз твой давно укатил:
Свистнул, гукнул - и скрылся в тумане.
А тебе остаётся скрести
В подземелье лавэшки и мани,
И когда мотыльком на огонь
Дух твой к небу вспорхнёт из неволи -
Жалко всхлипнет вдогонку гармонь
На мотивчик, еврейский до боли:
* «Ци шпейт хоб ихь хойз гефинен,
Ци шпейт ист дайн либе гекиммен»
* Слишком поздно я обрёл дом,
Слишком поздно пришла твоя любовь (идиш).
Александр Сидоров
(Фима Жиганец)
Николай Николаевич Ивановский
Материал предоставлен Михаилом Дюковым и опубликован с любезного разрешения Александра Дюриса, племянника
Н. Н. Ивановского.
"Не губите молодость…"
Не губите молодость, ребятушки,
И не слушайте советов вы ничьих,
Слушайте советы родных матушек", -
Под гитару пели уркачи.
А луна блуждала за бараками,
Беглецов из лагеря искала…
Пели урки, словно горько плакали,
И жестоко чокались стаканами.
А луна блуждала за бараками,
Ночь клонила часовых ко сну…
Пели урки, словно горько плакали,
Вспоминая детство и войну.
Как ходили матери к ним, вдовушки,
Как ходили с передачею в тюрьму.
Ох, качались пьяные головушки
В призрачном махорочном дыму…
"Свободу вы любите…"
На садках у трамваев
Бегаешь, перегоняешь,
С понтом на работу ты спешишь.
Ты бьешь "бока", портфели,
Ты мастер в этом деле.
Бьешь, пока не попадешь…
А когда в тюрьму приходишь,
Разговор такой заводишь:
"На свободе, братцы, можно жить.
Свободу вы любите, свободой дорожите,
На свободе, братцы, можно жить".
В ресторан приходишь пьяный
И клянешься своей мамой -
Больше воровать не будешь ты!
Но проснешься утром рано,
Снова рыщешь по карманам,
Пока в "Кресты" не попадешь…
А когда в "Кресты" приходишь,
Разговор такой заводишь:
"На свободе, братцы, можно жить.
Свободу вы любите, свободой дорожите,
На свободе, братцы, можно жить!"
1950 г., Норильск
"С малых лет…"
С малых лет, судьбе я непокорный,
Грязный весь от пыли и ветров,
Я скитался хилый, беспризорный,
По бульварам шумных городов.
Жил и рос, не зная сам, откуда
В сердце затаилась тень и злость.
Может быть, в побоях самосуда
Мне таким остаться довелось.
Эх, да что там! Годы пропадали,
Не жалел я больше ни о чем:
Мне не зря цыганка нагадала -
Станет мне родным казенный дом.
И метались пьяные шалманы,
И свободой я не дорожил.
У кого-то были папы, мамы,
Ну, а я с дворняжками дружил…
С малых лет, судьбе я непокорный,
Грязный весь от пыли и ветров,
Я скитался хилый, беспризорный,
По бульварам шумных городов…
1952 г., Норильск
"Каторжанки"
В мужских кожанках,
В туфельках модных
Шли каторжанки
По грязи холодной.
За ними стража
В землю сопела…
Качалась баржа
И пристань скрипела.
В мужских кожанках,
В бушлатах этапных
Шли каторжанки
По скользкому трапу.
За ними гудел
Ветрище осенний,
На сизой воде
Сшибались их тени.
Несли из тюрем
В руках узелочки,
В черные трюмы
Спускались цепочкой.
На чьи-то плечи
Вдруг руки повисли…
И… человечину
Почуяли крысы.
В мужских кожанках,
Тонки и красивы,
Шли каторжанки,
Ромашки России!..
"Вологодский парень"
Был он парень - ничего!
Нам давал махорки.
Он конвойным был, вагон
Охранял не зорко.
Поезд мчался во весь дух
И мелькали шпалы.
Он курносый был, лопух,
Вологодский малый.
Говорил бы с нами век
О любимой Тоне,
Но готовили побег
Зеки в том вагоне.
Темнота. И снег был рыхл
На крутых откосах…
Не хватило пятерых
На поверке, в восемь.
"Эй, в погоню! Их назад!"
Спущены собаки.
Под старшинский крик и мат
Парень горько плакал…
Поезд мчался во весь дух
И мелькали шпалы.
Застрелился наш лопух,
Вологодский малый.
Кто кого тогда убил?
Парень, их прости ты.
Знать, Россию ты любил,
Как и тех… убитых.
1960 г.
"Амнистия"
Амнистия! Амнистия!
Нет нар и пайки хлеба!
На вышке "цирик" свистнул
И выстрелил в небо…
На выстрел
Кто-то в следственной
Орет в окошко басом
И "цирика" приветствует
Тряпкою матрасной.
Перед глазами улицы,
Трамваи и мосты…
Гудят, как сотни ульев,
Кирпичные "Кресты".
А вдали, у крейсера,
Нам музыку играют,
На решетках весело
Сосульки подтекают…
На завтрак разливают
Жирную баланду,
И ключники не лают,
Не называют бандою…
Под солнцем ослепительным
Искрится ледоход…
Амнистия! Амнистия!
Шел сорок пятый год!..
1959 г.
"Бой - девка"
Была бой-девка,
В наколках руки,
Ругалась крепко:
"Эх, падлы, суки!"
По лагерю шла,
Ну, королева!
С вором жила.
Дала "налево"…
"Ссучилась, стерва?
Ты с кем связалась?
От нашей веры
Ты отказалась?"
Но только девка,
В наколках руки,
Любила крепко…
Убили… урки.
1961 г.
"Бывший"
Сшибались ветры лбами,
Трубили песни вьюжные.
А я все "барабанил"
Жизнь свою ненужную!
За то, что не трудился,
Меня в кондей сажали
И на работу гнали…
А я на снег садился!
Меня тащили волоком
Из лагерных ворот,
А я, щетинясь волком,
Крыл всех и в мать, и в рот…
Я был картежник ярый!
Не чувствуя спины,
Обыгрывал весь лагерь.
Проигрывал штаны…
За это больно били,
Наотмашь, по обиде…
Меня все не любили
И я всех ненавидел!
1961 г.
"Побег"
Спал лагерь заключенных
В бараках ночью черной.
Смерть зорко караулила
Обещанными пулями.
"Сбежал, сбежал, сбежал!"-
Часы-виски отстукивали…
Секундам бросив вызов,
Кровь с руки облизывая,
Бежал, бежал в безлюдье,
Ночь рассекая грудью.
Шел в лихорадке утра,
Что по зубам колотит,
Я задыхался, путал
Дорогу, вяз в болоте…
И вновь кустарник редкий,
Закат и горсть рябины…
Лицо хлестали ветки:
"Не убили,
не убили…"
1964 г.
"На блатхате"
Мы пили и ели.
Бутылки, тарелки пустели.
Час прожил ли,
день ли -
Спускал я все деньги!
Знал, что придется
Валяться в тюрьме на нарах…
Что даром достается,
То и уходит… даром!
Под пьяную гитару
"Цыганочку" прошел я
Вдоль жизни дешевой -
Медленно и грустно.
От воровского крика:
"А ну, еще рвани-ка!"
Сосульками звенела
И дрожала люстра…
Повернувшись круто:
"Эх, нате, уркаганы!",
Под визг проституток
Взлетел на стол поганый.
И чечетку дробную,
И чечетку злобную
Отбил
сапогами!
Топтал сапогами,
Топтал остервенело
Тарелки и фужеры,
И грязные салфетки,
И гнусные объедки.
Топтал!
Топтал отчаянно
И свое отчаянье!
От бешенства и водки
Упал без чувств на стол…
Лишь прохрипела глотка:
"Деньги…
выдумал…
кто?"
1963 г.
"Бубновая дама…"
"Тик-так-так," - все стучали колеса.
"Тик-так-так," - увозили на Север.
Я спокойно дымил папиросой
И карты раскладывал веером…
А где-то, за далью щемящей
Девчонка в общаге осталась…
Над жизнью блатной и пропащей
"Бубновая дама" смеялась…
"Тик-так-так," - все стучали колеса.
Я на нарах лежал и томился,
И опять дымил папиросой.
На "бубновую даму" молился…
1959 г.
"Письмо"
Вы мне на Таймыре снились
До самых последних встреч:
На платье из снежных лилий
Локоны плыли до плеч…
Метели протяжно выли,
Морозы трещали жуткие.
За водку, что вместе пили,
Липли ко мне проститутки…
Боялся я тела голого,
Боялся его молвы.
Хмельную ронял я голову
И видел хмельные сны.
В бараке скрипели двери
И тихо топилась печь.
Вы снились мне на Севере,
Волнистая до плеч…
1959 г.
"Постой, паровоз…"
Постой, паровоз, не стучите, колеса,
Кондуктор, нажми на тормоза.
Я к матушке родной с последним поклоном
Хочу показаться на глаза.
Не жди ты, мать, сыночка, беспутного сына,
Не жди ты, мать, сыночка никогда.
Его засосала тюремная трясина,
Он с волею простился навсегда.
Пройдут мои годы, как талые воды,
Пройдут мои годы, может, зря.
Не ждет меня радость, клянусь тебе свободой,
А ждут меня по новой лагеря.
1946 г., Карелия.
"Россия"
"Эпохи разные,
казнят по-разному…"
А. Гутан
В небе, над Красной -
воронья стая.
Морозом
дышал парад…
Россия:
"Это есть наш последний"
Торжественно пела.
"Сталин!
Сталин!"
* * *
…Прут этапы
В "столыпинских"
На Таймыр,
Колыму…
Приказ особый
И четкий дан:
"Дудинка!
Магадан!"
Каждому -
селедка
И смех конвойных:
"Жрите!
Чтоб сгинули:
Болты вагонные
В инее -
лижите!!"
От Москвы,
От Вологды,
Каждый с голода
Ничего
не весит…
О, портфельный век!
Скот - Человек!
Мощи!
Жаловаться -
некому…
Но в баржах с зеками
Глазастая,
тощая
Качается песня:
"Мы помним тот Ванинский порт
И вид пароходов угрюмый…"
И вот…
Под команду конвойных:
"Вперед!" -
Между бушлатами
каторжными
Столбы снежные
Пурга косматая
Крутит,
крутит…
Как быть?
Куда бежать?
Кругом винтовки
Упираются в спины:
Шагают - рядом…
Потуже бушлат
Затянув веревкой,
За баланду
И "триста" на брата,
Россия долбит
Камень, руду,
Лес пилит;
Перед костром
Охрипшим ртом
В ладони дует,
Плачет
и шутит:
"Колыма ты, Колыма,
Веселая планета,
Двенадцать месяцев зима,
А остальное - лето…"
Пурга косматая
Крутит,
крутит,
Россия слабеет,
слабеет -
Ни посылок, ни писем…
На гордых нарах
Чахоткой
валяется
В рубашках нестираных.
Томится в "клоповниках"
и кондеях.
Жить,
жить,
жить!..
"Убейте!" -
вызов
бросает "крысам".
Кара!!
И застревают
пули
В затылках
растрелянных,
Сползающих в ночь,
на камни…
* * *
Эпохи
забудут казни,
Забудут,
что люди сами -
И судьи
и подлецы.
Забудут гордых,
мятежных,
Забудут и тех,
Подкошенных
трусостью,
Падающих
на колени
Перед деспотами,
Перед их
Ничтожной
славой,
Что обезглавливает
Народы храбрые
Подлостью
мировых масштабов…
* * *
За что,
за чье двуличье
Нынче,
в дни наши
Правдой вчерашней
Взвинченные,
Склоняясь тенями
Под тусклыми лампочками
У фотографий,
Что от времени
Пожелтели и лопаются,
Тихо, тихо,
В ночных шлепанцах,
Плачут
седые
Скифки?
1963 г.
* * *
Когда-то тихо и печально
Русь пела песни ямщиков,
И в люльках женщины качали
Смутьянов и бунтовщиков…
* * *
А мир всегда был тесен
Для воли и для песен,
А мир всегда был злой,
Всегда кричал: "Долой!"
* * *
"Эй, разбойники! Ко мне!" -
Свист в лесу дремучем.
Кто-то едет на коне
По дороге, с кручи…
Тишина.
Сова притихла.
Спал тридцатый век…
Заломив кепчонку лихо,
Ехал с песней человек…
* * *
Все тот же смех,
все тот же плач,
Все тот же свет во мгле.
И блоковская кобылица вскачь
Все мчится по Земле…
Все та же удаль в нас кричит:
Мы - принимаем бой!
В который раз звенит
и щит,
И меч над головой!
Но подлость и обман кругом:
Попробуй - не споткнись,
Коль близкий друг твой
стал врагом,
Чтоб самому спастись…
Коль вечно на Земле живет
Плач друга,
смех врага -
Пусть блоковская кобылица ржет,
Сменяя
седока!
* * *
Заглянул я в зеркало
души своей
И сказал: "Сударыня, налей!
Остограммиться хочу я из стакана, -
Слишком много на Земле обмана…"
А душа прищурилась
и в злости
Мне ответила: "Вы, сударь, бросьте
Предо мной паясничать, кривляться…
Мировую! Чтобы не ругаться…"
Взяли мы с ней в лапы по стакану,
Чокнулись и - не было обмана
* * *
Век - на век похожий.
Мир, как на ладони:
Кто-то держит вожжи,
Кто-то - вечно кони!..
* * *
Эй, стукачи!
Вы - палачи!
Вы - тля!
И буква ваша… "О"!
Ну, как петля!
* * *
Все идет на убыль,
Мир устроен так:
Потеряешь рубль,
А найдешь пятак!
* * *
Одной тоской мы не изгладим лоб
Ни от морщин, ни от забот…
Подумаем-ка лучше на досуге
О смелости души своей и сердца!
От клеток подлости, коварства,
От крысоловов своих судеб
Нам надобно бежать, бежать, бежать…
Нам - бегство от банальных истин
И наводненье чувств - к лицу!
Облезлые, затравленные жизнью,
Приманку -
яд, кусок благополучья -
Мы мудро обойдем…
Но вот беда:
Мы ходим все у клеток
и ловят нас
На осторожности и писке,
И никуда от этого не деться…
Подумаем-ка лучше на досуге
О смелости души своей и сердца!
* * *
Метель
взмахнула белым хвостом
И - замерла в одышке…
Надвинули к скулам
ворот пальто
Руки мои - ледышки.
За пазухой рукопись:
сердце - у сердца…
Тихо прильнули друг к другу
Стихи мои - люди,
люди в Освенциме,
Бесстрашные
и…
испуганные!..
"Диалог с МИЛИЦИОНЕРАМИ"
…Спокойно, люди добрые!
Я пьян, стою на холоде…
Клянусь своими ребрами -
Русь возрождалась в Вологде:
Я помню "Свадьбу" Яшина,
Залысины Рубцова…
А дальше, что допрашивать?
Я не скажу - ни слова!
"Русскому зеку"
В.Шаламову
Отчего на сердце неспокойно
И душа опять, как встарь, болит…
Вижу я одну из грязных коек,
На которой русский зек лежит…
Почему такая участь пала
На поэта - божью благодать!
Разве Колымы поэту мало,
Чтобы вновь безумствовать, страдать…
О, Шаламов! На исходе века
По России осень моросит,
Я целую полотенце зека,
Что на шее у тебя висит…
* * *
Стояла бутылка, кипел самовар,
Картошка варилась и жаждала соли.
Над ухом звенел одинокий комар,
Себя ощущая в избе, как в неволе…
Мы слушали вечер и тихую печь,
На мышь даже шикнуть не смели,
Слова берегли, чтобы души сберечь,
И горько на пламя глядели
* * *
Отцветут глаза и мечты.
Утро новое постареет.
Покосятся наши кресты
На могилах, где ночь сыреет…
Унесем мы тоску в груди,
Чтоб другим жилось веселее…
Мы - как солнечные дожди,
И не надо нам мавзолеев…
* * *
Мне бы - вечности покой,
Шорох - паутинкой.
Раствориться б за рекой
Утреннею дымкой…
Где за бугорком сидит -
Гномом - пень багряный,
Солнце нежно городит
Просеки, поляны.
Растянувшись на траве,
От всего забыться
И следить по синеве
За парящей птицей…
* * *
Колю дрова,
Ищу слова
Среди лопат
И ржавых вил…
Смотрю в окно
И пью вино,
И взгляд
На двор остановил:
Трещит сорока
Одиноко,
Изба напротив -
Неживая,
Забор,
на нем -
С моим котом
Сидит котярша
Очень злая…
А там,
где только что
Дрова колол,
Засыпан снегом
Летний стол,
Топор и…
плаха у сарая.
* * *
Кругом черно.
Я пью вино.
Ни осень, ни весна.
Я пью вино.
Мне все равно -
Я выпил жизнь до дна.
Надел сапог,
Надел, как смог
(Одна нога босая),
И вышел хмуро на порог.
А предо мною,
Прыг да скок,
Она стоит -
"Косая"…
Я говорю ей:
"Что пришла?
Меня забрать?
Зовешь ли в гости?" -
"Да, сударь,
Тебя бы я взяла,
Но у тебя нет злости…"
Кругом черно.
Я пью вино…
* * *
Вино, вино,
- дно!
* * *
Погрейся, муха,
Под настольной лампой.
Весна вскружила голову тебе:
Ты чешешь крылья
незаметной лапкой,
Потом вовсю играешь на трубе…
Ах, музыкантша,
Не жужжи над ухом:
Печаль, тоска
несвойственны тебе.
Зачем, зачем
тебя назвали мухой,
Зачем всю жизнь
играешь на трубе?
* * *
Я избежал позора и стыда:
Не предал никого
и не боялся пули.
Прошли далекие мои года.
Их свечи
- ангелы задули…
* * *
От горя ли, от ясного ума
Ведет меня дорога до острога.
Тяжелая, житейская сума
Дана мне, как и нищему, от бога.
От горя ли, от ясного ума
Мне снится та, кирпичная тюрьма…
* * *
В темницах наших душ
Есть узники - слова,
Которых мы не скажем
Ни врагу, ни другу:
Они - протест,
И не подвластны
Смирительной рубашке,
Голодовке,
Объявленной в сердцах,
В тюрьме и на свободе.
Они -
недосягаемы для прозы…
Есть узники - слова
В темницах наших душ,
Они -
уходят с нами…
"Голуби"
Эй, взвивайтесь, голуби!
К солнцу -
выше,
выше!..
Запрокинув голову,
Стою над крышами…
Я взрослым не был,
не был!
Вот глаза зажмурю
И захлебнусь я небом,
Захлебнусь лазурью…
И пусть, где солнца пятна,
Где белье, пеленки,
Бежит на голубятню
Вредная сестренка…
И пусть мы машем, машем
Белой тряпкой-флагом,
И мягко, в ноги наши,
Ткнется кот-бродяга,
И снизу крикнет мамка -
Добрая, бедная:
"Колька! Тамарка!
А ну, марш - обедать!"
И мы в ладошки-рупор
Ей отзовемся там:
"Ма-ам,
мы не хотим супа!
Мы не хотим,
ма-ам!"
Эй, голуби!
Купайтесь
В солнце -
выше, выше…
Мой свист в два пальца,
Лети над крышами!
* * *
- Больно, дядька!
Ухо!
Я не крал конфет!
Врет эта старуха!
Просто денег нет,
А спросить конфет -
Не хватило духа…
- Тихо, дядька!
Ухо!
Не хочу конфет!..
"Тётя Даша"
Нас мыла женщина в войну,
Худущих и ребристых,
Мочалила нам спины
Чудовищно, неистово.
При этом пела песенку:
"Разлука ты, разлука…"
И, в нашем понимании -
Была большая злюка.
Она ж в детдоме нашем
Любила всех ребят…
Ах, тетя, тетя Даша:
Войны нет… и тебя.
1956 г.
"Мальчики"
Приуныли голуби,
Голуби блокадные,
Замерзали голуби
И на землю падали.
Почему вы, мальчики,
Хлеб им не бросали?
Потому что мальчики
Умирали сами…
1956 г.
"Голос из детства"
Забыть, забыть прошедшее:
Все сорок зим,
все сорок вёсен…
Забыть и треугольно-черных
Стрижей,
носившихся
над школой,
И писк птенцов,
невидимых, как воздух,
Но зорких, как любое детство.
Забыть девчоночьи глаза,
Похожие
на маленькие глобусы,
И синий бант
с чернильной кляксой, И всех соперников десятилетних… Забыть обшарпанный,
весь в трещинах, Тот репродуктор на столбе у дома,
Нам сипло объявлявший о бомбежках…
Досаду, злость и плач эвакуаций,
Горящий полустанок,
дрожь вагонов,
И скрежет рельс,
И свист летящих шпал,
Истошный материнский крик,
И бант,
единственный от жизни -
Той девочки, с глазами,
Похожими
на маленькие глобусы…
Забыть детдом,
Зовущий на линейку горн,
Крапивный суп с одной жиринкой,
Блокадных мам,
отцов убитых,
И боль сиротства
В душе у беспризорника,
Уснувшего
на лунных камнях,
Обняв ребристую собаку…
Забыть, забыть…
А кто позволит?
Да и легко ли?
Я детством болен!
"Беспризорник"
Убегу от воров и бандитов,
Ветер будет тряпье мое рвать.
А, чтоб быть приодетым и сытым,
Я по новой пойду воровать.
Ничего мне на свете не надо,
Только знать, где живет моя мать:
Разбросала меня с ней блокада,
Не могу я ее отыскать.
Скоро, скоро я стану мужчиной
И на фронт убегу далеко…
По какой-то случайной причине
Там найду я отца своего.
Ой, вы люди, советские люди,
Вы хотите культуру создать,
Если к вам беспризорник прибудет,
Не должны вы его обижать.
1951 г., Норильск
"На Таймыре"
Под конвоем,
В вихрях метели
Я шел, спотыкаясь,
еле-еле.
А в висках стучало, стучало:
"Начинай, брат, все сначала!"
И я начинал,
Начинал в поту
Долбить вечную мерзлоту.
Долбил в мороз,
Долбил в пургу.
Ноги дрожали -
Хотели сдаться.
Спина кричала:
"Я - не могу!"
Но я ей велел…
сгибаться! Да так,
Что хрустели кости:
Киркою,
лопатою,
злостью!
1959 г.
* * *
О, мчитесь рельсы по Руси!
В товарняках и скорых,
По вам я много колесил,
Как зек и беспризорник…
По всей стране, у всех морей,
Когда я был мальчишкой,
За проволокою лагерей
Следили зорко вышки…
Я слышал стон, я видел плач
В вагонах и на баржах…
И был тогда один палач,
Убийцей - чуть не каждый!
* * *
Пусть дружит с петлею слава
И пьянство нам ставит меты,
Пусть наши погибнут мессы,
И не избегнут травли
лагерные поэты -
Есть лагерь, набитый нами
За наши стихи и дебаты…
"Пела Лолита…"
Пела Лолита Торес,
Пела она на экране…
В кинотеатре "Аврора"
Я прижимался к Тане.
В платье воздушном, белом
Лолита была на экране…
Робко и неумело
Я прижимался к Тане.
Красива была Лолита,
Тонка и изящна станом,
Пела о сердце разбитом…
Я прижимался к Тане.
Люди клевали носами,
Все от войны устали.
Локон ее касаясь,
Я прижимался к Тане.
Время так быстро мчится,
Мы уж седыми стали…
И никому не приснится,
Как я целовался с Таней…
* * *
Оранжевая, оранжевая!
Лежала рядом…
Оранжевая! Оранжевая!
Вертела задом…
Оранжевая, оранжевая!
Рыжая!
Ушла… обиженная…
* * *
В болоте чавкала вода,
В воде качались тучи,
А мы тащили провода
По кочкам и по сучьям.
Дышали легкие, с утра
Не зная перекура…
Нацелились прожектора
В осеннюю натуру.
А дождь нещадно лил и лил,
Не охлаждая споры…
На кинокамеру ползли
Продрогшие актеры.
На клюквенные кочки мы
Несли тарелки с супом:
Обедала на корточках
Вся съемочная группа.
В болоте чавкала вода,
Отснятая на пленку,
А мы тащили провода
На место новой съемки.
г. Санкт-Петербург
© Шансон - Портал
Поиск на
Шансон - портале
с помощью Google
Хотите найти свой дом на карте мира от google?
Или дорогу в незнакомом городе?
нажимайте ===>>>
К 10-летию Шансон - Портала
* * *
Дорогие друзья, у нас на сайте открыт раздел "Контактная информация". Уважаемые авторы-исполнители, руководители коллективов. В этом разделе нашего сайта, мы готовы (бесплатно) разместить Вашу контактную информацию по организации концертов и т. д.. Вы можете связаться с администратором сайта по e-mail, который указан внизу титульной страницы.
* * *
Впервые расшифрован геном ирландца
Тимошенко назвала главу "пятой колонны" Москвы
Самую дорогую квартиру Москвы оценили в 1,3 миллиарда рублей
***
* * *
* * *
* * *
"Династия"
"Недобор - перебор"
Новый проект серии «Русские шансонье» рассказывает об актере и куплетисте Борисе Сичкине (1922-2002). Авторы книги – московские журналисты Максим Кравчинский и Алекс Сингал.
В книгу вошли рассказы Бориса Сичкина «о первого лица», а также воспоминания близких, коллег и друзей: сына Емельяна, композитора Александра Журбина, актера Виктора Косых, шансонье Вилли Токарева, Михаила Шуфутинского, поэтессы Тани Лебединской, фотографа Леонида Бабушкина и др.
Иллюстрируют издание более ста ранее не публиковавшихся фотографий.
Как и все проекты серии «Русские шансонье» книга сопровождается подарочным диском (издающимся в России впервые!) с последним видео-интервью Б.Сичкина в России за кулисами концерта «Звездная пурга» в 2000м году и лучшими песнями, миниатюрами и пародиями, записанными в эмиграции.
* * *
CD-диск в подарок
История жизни и творчества Петра Константиновича Лещенко, легендарного шансонье 30-40-х годов ХХ века, до настоящего времени содержала множество белых пятен, неточностей и домыслов. О певце, покорившем своим проникновенным исполнение романсов и танго всю Европу, в России было известно не так много – творчество эмигранта Лещенко было запрещено в СССР. Однако несмотря на это его песни в Советском Союзе любили и слушали с контрабандных пластинок, которые всеми правдами и неправдами меломаны доставали за огромные деньги.
В серии «Русские шансонье» издательство ДЕКОМ выпустило книгу воспоминаний жены Петра Лещенко, которая была рядом с ним на протяжении последних лет его жизни вплоть до ареста органами ГБ. Впервые можно узнать правду от самой Веры Лещенко о певце, который был ее музыкальным наставником, другом, ее болью и единственной любовью.
* * *
ДЕКОМ - первое издательство в Росси, начавшее выпускать подобные книги в комплекте с подарочными аудиодисками, так что читатели могли не только ознакомиться с творчеством любимых музыкантов, но и прослушать их записи. Эти издания привлекли к себе большой читательский интерес, вызывали одобрение у СМИ, и теперь издательство вместе с писателем и журналистом Максимом Кравчинским представляет вашему вниманию «дочернюю» серию «Имен» - «Русские шансонье». Открывает ее книга Михаила Гулько «Судьба эмигранта». Об этом легендарном исполнителе уже рассказывали прежние издания, но личность певца столь неординарна, что читатель с удовольствием прочтет книгу, в которой Гулько сам повествует о своей жизни.
В разделе нашего сайта «Печатные материалы» можно прочитать отрывоки из интереснейших книг ===>>>
Было это в парке
над рекой
Было это в парке над рекой,
Познакомился я с девушкой одной,
Губки бантиком, а глазки два огня,
Сердце сразу защемило у меня.
Эта девушка красива так была,
Проводить меня до дома позвала,
Я не в силах был красотке отказать,
И пошел ее до дома провожать.
Ночка темная ни звезд нет, ни луны,
Незнакомою мы улицею шли,
В незнакомый переулок завела,
И три раза громко свистнула она.
Что за свист тогда красотку я спросил,
Но вопрос мой слишком поздно задан был,
В темноте мне кто-то съездил по зубам,
И костюмчик с меня новенький содрал.
А в ответ мне: «Ты не бойся ангел мой,
И проваливай без шухера домой»,
Я летел быстрее пули из ружья,
Все прохожие смотрели на меня.
Вам ребята я даю совет сейчас,
Бойтесь девок провожать вы в поздний час,
А коль проводишь тогда жалобно не вой,
Коль придешь домой раздетый и босой.
