Шансон - Портал

   После бурных именин известного в городе джазового музыканта, я проснулся с назойливо повторяющейся мелодией в голове и набором слов к ней:
 

   Четыре дня я ходил под этим беспокойным грузом, затем решил позвонить Морису Бунимовичу. Он был выше среднего роста худющим очкариком, некрасивым, но с удивительно обаятельной улыбкой. Сочинял красивые запоминающиеся стихи и к тому же обладал редким профессиональным навыком - создавать тексты к уже написанным мелодиям.
   Мы договорились встретиться в ближайшее воскресенье и посидеть рядом с моим кабинетным роялем. Я не сомневался в том, что мелодия понравится Морису, и это было главным и самым убедительным доводом для сотрудничества. Воскресное утро сквозь окна моей квартиры выглядело серой мелкодождливой декорацией к театральной постановке о неверной любви. Морис, как всегда, пришёл вовремя, то есть на пятнадцать минут позже, и уже с порога потребовал самого чёрного кофе и расставленные шахматные фигуры - так начинались наши, творческие встречи. Он играл слабее меня, но чаще выигрывал, так как думал дольше, спокойно меняя одну сигарету за другой. Я решил проиграть ему как можно скорее - мне не терпелось заняться песней и затем послушать его новые стихи.
   Морис не хотел замечать мои зевки и подставки и по существу играл с самим с собой. Вдруг он тихо запел припев к очень тогда популярной в Одессе песенке "Мясоедовская улица". Мне показалось, что Морис этим дает мне понять, что песня лучше этой у нас не получится.
   "Ты что же - не сможешь написать такой же текст?" - спросил я его, смешивая фигуры. Морис улыбнулся и доставая следующую сигарету, сказал, глядя в окно: "Ты не знаешь, что текст "Мясоедовской" я написал?" Да, я не знал. Я не мог знать. Меня интересовала другая музыка, музыка далёкая от десятки раз проверенного ресторанного репертуара. Именно там родилась и стала популярной эта замечательная песня.
   "Ты пойми, продолжал Морис, не я один писал текст этой песни. Хоть я и не верю в высшие или какие-то там ещё силы, но... я был не один. Текст ложился на бумагу с необычайной лёгкостью, а толпа ярких и шумных образов настойчиво требовала выбора каждого из них. Ну, как обычно в Одессе. Здесь, что ни камень - образ, дерево - живой образ, а люди?..". Морис по-прежнему смотрел на серую декорацию за окном. Там среди нависших над городом лохмотьев черно-коричневых туч веселилась его богатая фантазия. Туда же, в обнимку с известными всем строчками, стремилась и его добрая всегда отзывчивая душа:
 

 

Альберт Шиндеровский     
 

   Нет большей радости для журналиста, чем встреча с интересным собеседником. А если к тому же он еще и легендарная личность? Или человек, причастный к историческим событиям?
Однажды в еврейском Доме на 15-м Брайтоне был концерт. Там меня и познакомили с кларнетистом, одесситом Майклом Блехманом...
   Что делает человек, когда впервые приезжает в Париж? Он просит показать ему Эйфелеву башню. Человек, впервые попавший в Москву, стремится увидеть Красную площадь. В Санкт-Петербурге туристы сразу попадают на Невский проспект. В 1978 году в Одессе я был свидетелем, как группа журналистов, впервые приехавших в этот город, попросили показать им Мясоедовскую улицу. И ничего удивительного в этом нет. Самой популярной и веселой в те годы, впрочем, как и гораздо позже, была песня про эту, вроде бы, ничем не примечательную одесскую улицу. Впрочем, кто знает, что в Одессе примечательно и что как говорят одесситы, не очень? В этом городе можно воспеть любую улицу, и она сделает честь любой песне. Так вот кларнетист Майкл Блехман - автор слов и музыки песни о "Мясоедовской улице", без которой до сих пор не обходится ни один вечер в наших прославленных на весь мир брайтонских ресторанах.
   Во втором отделении концерта в Еврейском Доме на 15-м Брайтоне на сцену вышел мужчина средних лет с кларнетом. Раздались звуки "Плача Израиля". Давно я не слышал такого исполнения. В руках Майкла кларнет смеялся, молил, стонал и, честное слово, даже плакал. Я не музыковед, но и мне было понятно, что кларнетист - великолепный мастер. Кларнет Майкла Блехмана переливается звуками еврейского попурри с украинским акцентом...
   Пока Майкл играл, я вспомнил свое детство, проведенное на городских окраинах Кировограда. Вспомнил красочную украинскую ярмарку, полную запаха переспелой вишни, дурманящего меда и смородинного варенья. Вспомнил и кировоградских разноцветных девчат с красными и синими лентами...
   ... Честное слово, если бы не расхожее мнение, что скрипка придумана специально для евреев, то еврейским инструментом я бы назвал кларнет.
   А кого не интересует история создания "Мясоедовской улицы"?
   После концерта я разговорился с г-ном Блехманом.
   - Всю жизнь мечтал познакомиться с тем, кто написал этот знаменитый одесский шлягер.
   - Песня эта не была написана. Она случилась.
   - Но автор вы?
   - Я. Случилась эта песня в 1962 году. Работал я руководителем ансамбля "Гномы" в ресторане "Тополь", куда приходили все - шоферюги, ворюги, работяги, девочки, цыгане. Играл я в то время на кларнете и саксофоне. И еще пел. Однажды в "Тополе" мне заказали спеть про Мясоедовскую улицу, где находился наш ресторан. Такой песни не было и в помине. Мало ли какие заказы поступали? Я, естественно, не обратил никакого внимания на эту просьбу. И вот в один из вечеров мне приносят записку: "Миша, сыграй про Мясоедовскую. Мы уже поспорили на большие деньги. Вам же я плачу сто рублей".
   Я подумал - человек поспорил, у него могут быть неприятности. Да и сто рублей для нас это все же неплохие деньги. Мы сделали перерыв. Я немного поразмыслил и написал на каких-то клочках бумаги четыре куплета на мотив цыганской "Парамелы". Помните "Запрягай-ка, батя, лошадь"? Музыку "Парамелы" я чуть изменил, перефразировал, а куплеты подошли, как родные. На все это мне понадобилось минут пятнадцать. Затем мы вышли на сцену и я спел эту песню. На другой день ее пела вся Одесса. И поет до сих пор...
   - И не только Одесса...
   - Это правда. Кроме того, мы избежали неприятностей с теми еще людьми...
   - Наверняка, в те времена в Одессе вы исполняли массу еврейских песен?
   - Как раз наоборот. Даже на еврейских свадьбах, согласно инструкции горкома партии, мы могли сыграть не больше, чем ТРИ еврейские песни. После каждого вечера или свадьбы руководители ансамблей должны были заполнить рапортичку с перечислениями того, что они играли и сколько раз. Эти рапортички отправлялись Владимиру Белецкому, начальнику Одесское объединения музыкальных ансамблей, который в свою очередь рапортовал выше. В то время работники райкома партии приходили в рестораны с магнитофонами и записывали "лишние" еврейские песни как улику. Потом следовали оргвыводы, заканчивающиеся увольнениями музыкантов. Проверялись и тексты к песням. Нет ли в них чего-либо крамольного. Я помню, как по каким-то причинам нам запрещали играть и петь на идиш "Кузину", пока я ее не перевел на русский язык...
   Однажды в кафе "Солнечное", где мы играли еврейскую свадьбу, подошел новый директор и сказал, чтобы я зашел в кабинет, где меня якобы кто-то ждал. Там сидели секретарь и заведующий отделом агитации и пропаганды Киевского райкома. Кто-то из них сказал мне, что сегодня последний день нашей работы, так как мы нарушили инструкцию горкома и играли сверх нормы "Семь сорок", "Мясоедовскую" и "Щеточки".
   - Чтобы вашей ноги и ваших инструментов завтра в ресторане уже не было, - прибавило начальство.
   Я понял, что это интриги нового директора, который хотел заменить мой ансамбль на свой. Настроение было испорчено. Свадьба превратилась для нас в похороны. Я попросил метрдотеля отнести в кабинет две бутылки самого дорогого коньяка и закуску. Минут через сорок из директорского кабинета вышло начальство и приказало мне сыграть "Мясоедовскую"...
   - К-как же т-так, - начал я заикаться.
   - Так, - приказали мне гости бывшие уже "под шафе". Теперь будешь играть сколько захочешь. А если кому-то это не понравится, приходи к нам. Мы разберемся.
   На такой мажорной ноте закончилась та печальная история.
   - Что было потом?
   - В конце концов, мне это все надоело, и я уехал в США. Было это почти двадцать лет назад. Прошел всю иммиграцию по полной программе. Готов был работать на любой работе, которую искал, гуляя по берегу Гудзона. Там я абсолютно случайно встретил известного шоумена Джо Фрэнклина. Он до сих пор работает ведущим своей программы на американском ТВ и даже внесен в книгу рекордов Гиннесса как ведущий-долгожитель этой ностальгической программы. Через него, работавшего на WOR-ТV на 9 канале, я попал в шоу к знаменитому Говарду Стерну, а затем к Конону О'Браену и Дэвиду Леттерману. Всех их интересовал иммигрант из Советского Союза. Они мне задавали вопросы, и я на них отвечал. Естественно, что все это подавалось в любимом мною юмористическом стиле. Ведь когда я захочу, то могу быть очень смешным, тем более, что шутил я на своем хорошем английском.
   - Вы, надеюсь, выступали не бесплатно?
   - Естественно. За передачу, я получал по тем временам неплохие деньги. Я, конечно, на них не разбогател, но о ренте за квартиру, за машину я мог не беспокоиться.
   - И много раз вы выступали у этих знаменитых ведущих?
   - С какой стороны смотреть. У каждого из них - от четырех до семи раз. У кого-то и четырнадцать.
   - Ну, хотя бы один-два примера вашей сотрудничества с известными ведущими этих шоу.
   - Я, например, мог сделать стоимостью в million dollar face или произнести пародийную комическую рекламу, произнесенную в динамичном ритме:
   - Здравствуйте я - Майкл Блехман, президент по вставлению мужских волос в голову с помощью дрели, молотка, сверла и stapler (машинки для скрепок). Это больно, но через месяц-два боль пройдет. У нас тысячи удовлетворенных клиентов. Приходите к нам, ведь я еще не только президент компании, но и ее клиент. Весь метод вставления волос с помощью молотков, сверел, гвоздей проверен на мне...
   В этот момент с моей головы начинала течь кровь, Понятно, что это была красная краска. Эта шуточная реклама часто повторялась многими ведущими ТВ-программами.
   Работал к тому времени я в ресторане "Русская изба" на Брайтоне, сотрудничал с композитором Анатолием Днепровым. Вот уже много лет я - менеджер одного из реалстейтов. Открою секрет: совсем недавно я стал писать стихи. Сначала писал на английском, а вот уже несколько месяцев пишу и на русском. В основном, это юмористические стихи.
   - Майкл, а почему поэзия, а не проза? Почему все одесситы начинают писать не в строчку, а в колонку? Я лично знаю десятки жителей Брайтона - одесситов, которые пишут ямбом, хореем, пытаясь подыскать, как им кажется, рифму к своим колонкам. Вот и вы, хоть и поздновато, но стали поэтом...
   - Сначала я сделал попытку перевести русскую басню на английский язык. Знакомым американцам перевод очень понравился, тогда я решил писать на английском что-то свое. За одно стихотворение, напечатанное в американской антологии я получил Диплом за лучшее произведение. С тех пор и пишу. Всего написал уже 150 стихотворений на английском языке. Правда, никуда их еще не посылал. А с некоторых пор стал писать и на русском. Сведущие люди говорят, что получается.
   Не так давно Майкл выступал в программе у Джо Фрэнклина. Там он демонстрировал, что можно сделать из ветки дерева.
   - Это не столько мои произведения, сколько творения природы. Я кое-что добавляю - и получается произведение искусства. Во всяком случае, так сказал эксперт, приглашенный Джо Фрэнклином на шоу.
   А еще я узнал из американских газет, что эксперт заметил, что только воображение ребенка, видевшего в очертаниях тучки то, что не видит никто, сродни воображению мистера Блехмана.
   Ничего не скажешь, черта эта у мистера Блехмана завидная!
   И еще.
   Вы обратили внимание, как разговаривает Майкл? Он говорит "кое-что добавил", "песня случилась"...
А ведь все, что он делает - это филигранная работа ювелира. Может быть, из-за этой совсем не одесской скромности, о нем не кричат русские газеты, а пишут газеты американские? Этот человек знаком с Яковом Смирновым, единственным русским, сверкающим уже много лет на всеамериканском ТВ-небосклоне, сделавшем миллионы в голливудском шоу-бизнесе. А ведь именно Смирнов в свое время, выступая в круизах по Черному морю на теплоходе "Белоруссия" наградил Майкла Блехмана шутливым званием "Мисс-Круиз" на теплоходе "Белоруссия"...
 
 

Арнольд Малиевский
 

   Редакция не склонна присоединяться ни к одной из вышеупомянутых точек зрения на авторство популярной песни. Тем более, что их может оказаться больше чем две. Если у вас, дорогие читатели, есть еще какая-либо информация о том, кто является автором песни о Мясоедовской улице, пишите нам. А пока, публикуем один из вариантов песни, которая вызвала столь неожиданную дискуссию.

Редакция     

Есть у нас в районе Молдаванки,
Улица обычная, друзья.
Старенькие дворики,
подметают дворники,
Что б сияла улица моя.

Улица, улица, улица родная,
Мясоедовская улица моя.
Улица, улица, улица родная,
Мясоедовская милая моя.

Были годы, здесь бродил Утесов,
Под гитару песни пел свои.
А когда создал он джаз,
То исполнил в первый раз
Песенку, про улицу мою.

Улица, улица, улица родная,
Мясоедовская улица моя.
Улица, улица, улица родная,
Мясоедовская милая моя.

Конечно, про Япончика все знают,
Хоть, он на Мясоедовской не жил.
Прошлое ушло давно,
Вместе с старым миром,
Но и он по нашей улице ходил.

Улица, улица, улица родная,
Мясоедовская улица моя.
Улица, улица, улица родная,
Мясоедовская милая моя.

Есть на этой улице больница
Все ее "Еврейскою" зовут,
Я желаю вам друзья,
Не бывать там никогда,
Пусть наши враги туда идут.

Улица, улица, улица родная,
Мясоедовская улица моя.
Улица, улица, улица родная,
Мясоедовская милая моя

Предложили мне сменить квартиру,
С чудесным видом на Москва-реку,
Я согласен на обмен,
Лишь прошу учесть момент,
Только вместе с улицей моей.

Улица, улица, улица родная,
Мясоедовская улица моя.
Улица, улица, улица родная,
Мясоедовская милая моя.
Мясоедовская милая моя!
 

"Полезная газета",
рубрика "Одесса на Гудзоне",
N 191, 31 мая 2002
 

***
Кто же автор “Мясоедовской”?
   Дорогие читатели, надеюсь, вы помните, что во втором номере «ОнГ» мы опубликовали два материала на одну тему «Кто является автором песни “Мясоедовская улица моя…”». Появились и первые отклики на публикацию.

   «Уважаемая редакция!
С огромным удовольствием прочитал 2-ой номер газеты «Одесса-на-Гудзоне» Поздравляю всех вас, всех одесситов (и себя тоже) с появлением этой прекрасной газеты!
Теперь конкретно: Я несколько раз прочитал заметку Арнольда Малиевского «Есть у нас в районе Молдаванки...» и могу подтвердить все написанное о Майкле (Михаиле) Блехмане. В годы создания песни «Мясоедовская» я работал руководителем одного из оркестров ОМА и был предместкома этой организации. Часто встречался с Мишей. Кларнетист он высокого класса. Мне кажется, что «Мясоедовскую» создал весь ансамбль «Гномы», потому, что впервые песню исполнили вечером, а на следующий день я разговаривал с Фимой Абрамовичем (аккордеонист ансамбля) он рассказал, какую песню они написали.
Что же касается заметки Альберта Шиндеровского «Морис Бунимович - автор “Мясоедовской”», то здесь г.Шиндеровский, мягко говоря, не точен!..
   Еще раз - большое спасибо за Вашу (НАШУ!) газету!

   А вот отрывок из только что вышедшей в Одессе книги краеведа Татьяны Донцовой «Молдаванка» (ксерокопия цитируемых страниц прислана одним из наших читателей).

   «”Есть у нас в районе Молдаванки...” - этими словами начинается знаменитая «Мясоедовская» - лихая песенка Мориса Бенимовича, ставшая с конца 1960-х настоящим шлягером. Как утверждают сведущие люди, написана она была за час-полтора по заказу оркестра ресторана «Тополь» в парке Ильича. Туда, собственно, и приводит эта самая Мясоедовская. Уму непостижимо, как незатейливый текст, примитивная мелодия смогли превратить обычную (так и у автора!) молдаванскую улицу в королеву района. Мало того, слава песни, слившись воедино с домами и двориками Мясоедовской, выплеснулась за пределы Молдаванки, Одессы, Союза, достигнув берегов Америки. А там лавры покойного поэта даже пытался присвоить себе не совсем порядочный экс-одессит, ныне гражданин США. В общем, судьбе было угодно возвести скромную Мясоедовскую на своеобразный пьедестал, где она прочно удерживает почетное второе место среди улиц города. Правда, у фаворитки, Дерибасовской, есть большое преимущество - ее родословная. Сейчас только ленивый не знает, почему так названа любимая одесская улица. Пора восстановить справедливость, подкрепив популярность ее молдаванской соперницы весомыми историческими фактами». Так что точку в нашей дискуссии ставить пока еще рано...

   Не успел я написать эти строки, как почта принесла письмо, которое вносит новый штрих в старую дискуссию.

   «Об авторстве «Мясоедовской»...
   Однажды летом 1935 года недалеко от булочной, где продавались вкусные пирожки и пирожные, я встретил старого приятеля Илюшу Зугерта. Как всегда, сначала он рассказал свежий анекдот, а потом пригласил меня и мою жену Иду к себе на день рождения: «Я тебя познакомлю с моим племянником Мотей. Он студент консерватории уже и сочиняет разные красивые мелодии».
   Ну, кто в Одессе отказывается от именин? Мы перешли на разговор за одесскую футбольную команду, в которой играл сын моей двоюродной сестры и в этой игре он забил такой красивый гол, что в Горсовете было специальное совещание и его таки наградили хорошими деньгами. Когда пришли к Илюше на именины, его племянник уже сидел возле черного пианино с поломанными подсвечниками и что-то писал, а потом нажимал на белые и черные клавиши. Илюша хорошо знал, что я люблю петь, и он тут же попросил Мотю сыграть новую песню. Вы, конечно же, будете очень удивляться, если я скажу, что эта песня и была «Мясоедовская». Только был у нее тогда один куплет и я его хорошо помню.

За порогом маленького дома,
где проживает вся моя родня,
тут проходит улица, как дальняя дорога,
Мясоедовекая улица моя.
 

   Кто мог подумать, что когда-то этого племянника будет знать вся страна и даже сам Сталин, и что это будет Матвей Блантер. Никто не хочет признаться, что он написал эту замечательную песню. Может быть это потому, что мало уже осталось одесситов с хорошей памятью. Моя жена Ида поздравляет вас с хорошей газетой, а я желаю всем здоровья, Зиновий Нитурва».